А во мне ни стыда, ни смущения не находится. Во мне сейчас пустота. Будто внутри всё выгорело, и теперь лишь ветер гуляет по пустым комнатам.

Вот так сейчас выглядит мой внутренний мир.

— Лера, ты меня слышишь? — спрашивает он вновь, пристально смотря мне в глаза.

— Да, — вяло отвечаю.

— Понятно, — скрипя зубами, выдыхает он и, отрегулировав воду, затаскивает меня под неё.

И как только ледяные капли воды попадают на кожу, я визжу. Брыкаюсь и дёргаюсь всем телом, пытаясь вырваться из-под обжигающе холодных струй.

— Холодно! Она ледяная! — ору и пытаюсь выбраться, но мужчина не отпускает.

— Угомонись, бешеная! — гаркает на меня и разворачивает к себе спиной.

Макс крепко обнимает меня со спины, и мы оба застываем под потоками ледяной воды. Совершенно ненормально. Совершенно неправильно.

— Ты должна начать понимать реальность, а мне нужен секс после перестрелки, — грубо выдаёт он.

Я резко поворачиваю голову к нему.

Слышу и даже понимаю, что он мне говорит, но всё равно отреагировать должным образом не получается. Я должна отказаться.

Вообще должна его бояться и как можно быстрее от него избавиться.

Вот только сейчас он единственный источник тепла для моего продрогшего тела. Единственный якорь, удерживающий меня на грани, за которой уже начинается истерика.

— И что ты?.. — шепчу, толком не понимая, что собираюсь спросить.

А мужчина совершает захват — иначе это не назовёшь. Он набрасывается на мои губы жадным, почти голодным поцелуем. Таким, будто ставит на мне клеймо. Будто хочет смять мои губы, стереть всё, что было до него, и оставить только себя.

И я забываю. Забываюсь.

Подаюсь его напору. Мужчина грубо сжимает мою грудь рукой, второй ныряя к лону. Макс отодвигает нас от потока ледяной воды и сразу, без всяких предисловий, начинает жёстко меня стимулировать.

Его движения грубые, властные, почти злые.

В них нет нежности. Есть только желание встряхнуть меня, выдернуть из оцепенения, заставить снова хоть что-то почувствовать.

Его член дрочить не нужно — он уже упирается мне в поясницу, напряжённый до предела. А вот я всё ещё не определяюсь.

Не могу понять, чего хочу. Моё тело предательски оживает под его прикосновениями, а разум всё ещё цепляется за ужас последних часов.

Но и оттолкнуть того, кто спас мне жизнь и сейчас буквально возвращает меня в действительность, тоже не могу.

Парадоксально.

Дико.

Это безумие в чистом виде.

Но я всё равно поворачиваюсь к нему и, обнимая за шею, прижимаюсь всем телом, ведь мне жизненно необходимо почувствовать под ладонями, что он настоящий.

Что мы живы. Что всё это действительно закончилось.