— Что за предъявы, Толкач? — низким тоном рокочет Макс. — Сними шлюху, если сперма в голову ударила, — резко добавляет он.

Пипец.

Значит, у него такие же выводы, как и у меня.

— У меня нихуя не ударило. А ты какого её бьёшь? — не сбавляя оборотов, произносит Влад и в несколько шагов оказывается возле меня.

— Берега не путай! — гаркает Макс, мгновенно выходя из себя.

И только сейчас до меня, заторможенной, доходит, что дело вовсе не в сексе. Благо мы все тут взрослые, и таких разборок быть не должно.

Похоже, Влад увидел след от удара одного из амбалов. Скорее всего, на щеке уже наливается синяк.

— Влад, он меня не трогал, — мягко произношу и, забирая у него халат, кутаюсь в него.

— А это тогда что? — он осторожно проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Что? — сразу напрягается Макс и подходит с другой стороны.

Он грубо хватает меня за подбородок и поворачивает лицо из стороны в сторону. Заметив наливающийся синяк, резко отпускает и с такой силой впечатывает кулак в стену, что кафель глухо вздрагивает.

— Уёбки конченые, — взбешённо рычит он и быстрым шагом выходит из ванной.

Я растерянно смотрю ему вслед, не понимая, что только что произошло.

— Кто это сделал? — спрашивает Влад, привлекая к себе моё внимание.

И сейчас он совершенно не похож на себя прежнего. Я видела его на приёме — улыбающимся, обаятельным, располагающим к себе. На фотографиях он выглядел точно так же.

А сейчас передо мной стоит жёсткий мужчина, не терпящий отказов. Он буквально давит взглядом, требуя ответа.

— Когда мою машину подрезали, меня выволокли из неё, а потом ударили, потому что я не собиралась просто так сдаваться, — отвечаю как есть и иду к зеркалу, чтобы посмотреть на масштаб бедствия.

Стоит взглянуть на своё отражение, как я замечаю, что синяк действительно наливается прямо на глазах. Не такой большой, как мог бы быть, но приятного всё равно мало. Осторожно прикасаюсь к щеке кончиками пальцев и тут же морщусь от боли.

— У Макса пунктик насчёт этого? — показываю на своё лицо.

Влад становится за моей спиной, перекрывая собой, кажется, всё. Свет. Пространство. Да вообще всё своей тяжёлой, подавляющей энергетикой.

— У нас есть принципы, и мы не бьём женщин, — жёстко произносит он. — А тех, кто это делает, без сожаления можем пристрелить, — добавляет весомо.

Ничего себе…

Осознать сказанное я не успеваю, потому что в ванную возвращается Макс, и действует он в своей привычной грубой манере. Потеснив второго мужчину, прихватывает меня за плечи и вручает тюбик.

А потом, не дожидаясь, пока я сама что-то сделаю, открывает его, выдавливает мазь на пальцы и сам осторожно наносит её на синяк.