Руки связаны, но я же могу брыкаться.

Или нет?

Макс уходит.

Что он задумал?

Мужчины меня сейчас напрягают и нервируют. Я совершенно не знаю, чего от них ожидать. И именно эта неизвестность пугает сильнее всего.

И когда Макс застёгивает на моих щиколотках кандалы, соединённые короткой металлической перекладиной, я смотрю на неё как на седьмое чудо света. Я примерно понимаю, для чего она нужна, но совершенно не ожидала увидеть её на себе.

А мужчина, заметив моё замешательство, не спешит ничего объяснять. В отличие от Влада, который, похоже, получает какое-то извращённое удовольствие от моей растерянности.

— Попробуй пошевели ножками, — ласково просит он.

И именно эта ласка в голосе пугает меня сильнее всего. В ней, в этой спокойной интонации, кроется огромный подвох. Я буквально чувствую его кожей, поэтому ничего не делаю.

А он лишь сильнее натягивает кожаный ошейник, и тот плотнее смыкается на моей шее, заставляя дыхание на миг сбиться.

— Влад, — дрогнувшим голосом зову мужчину. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — хрипит мужчина. — Шевели, — уже жёстче приказывает.

Я инстинктивно шевелю ногами, и перекладина тут же разъезжается. Не скажу, что сильно, но для меня этого оказывается более чем достаточно. Щиколотки сами расходятся шире, а вместе с ними внутри неприятно разрастается тревога.

— Что за чёрт? — хмурюсь, растерянно протягивая.

Макс тянется куда-то над моей головой и, опять-таки не произнося ни слова, за что-то дёргает. Конструкция, которая держит меня, начинает медленно опускаться, вынуждая и меня сделать то же самое.

Теперь получается так, что я стою, согнувшись раком и полностью открытая перед мужчинами. Без возможности хоть немного прикрыться или выпрямиться.

Уязвимая. Совершенно не готовая к таким играм.

— Парни, я не пробовала и не хочу, — пробую ещё раз достучаться до их совести.

А они как-то уж слишком синхронно хмыкают, переглядываются и, сука, о чём-то договариваются без слов.

— Ты же будешь послушной девочкой? — спрашивает Влад, находясь всё ещё сзади, и шлёпает меня по ягодице.

Отнюдь не нежно, а с оттяжкой, так что звонкий шлепок эхом прокатывается по комнате, а кожу мгновенно начинает не просто жечь, а буквально вспыхивает огнём.

— Нет! — ору в ответ. — Развяжите меня! — требую, почти срывая голос, и сразу получаю по губам.

Несколько раз моргаю от удивления, не сразу понимая, что вообще произошло. А Макс ещё раз ударяет членом по губам.

Поднимаю на него взгляд, насколько получается, с немым вопросом: он что, в детство впал?

А нет. Сразу же отвечаю себе сама.

Потому что ошейник снова натягивается, одновременно Макс надавливает мне на подбородок. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже дёрнуться.