Одно уверенное движение — и он уже во мне. Почти полностью. Невольно принимаю его и мычу от возмущения. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, но палка тут же разъезжается ещё сильнее, окончательно лишая меня этой возможности.

— Умница, девочка, — хвалит Влад.

Он, так как на мне та же самая сетка вместо трусиков, проникает через неё к складочкам и начинает играться, отвлекая меня.

Я не рискую больше дрыгать ногами — слишком хорошо помню, чем это заканчивается. Но при этом стараюсь вытолкнуть член изо рта и мычу что есть сил. Злость кипит где-то внутри, смешиваясь с обидой.

— Похоже, ты у нас упёртая, — хмыкает Влад и, закрепив ошейник, отходит.

И это пугает сильнее, чем его пальцы.

Потому что Макс не собирается останавливаться, и моё несогласие мужчину совершенно не волнует. Он пока не жестит, но что-то мне подсказывает, что очень скоро ускорится.

А вот что мне остаётся — это посмотреть ему в глаза и посылать так далеко, насколько могу. Внутри всё сжимается от бессильной ярости.

Подонки. Связали и теперь насилуют.

Спокойно. Уверенно. Как будто имеют на это полное право.

Придушу! Прикончу.

Да я их ночью прирежу, бдсмщики хреновы!

И как вспышка я чувствую вибрацию: одну волну, вторую, а потом непрекращающуюся. Влад, подонок такой, проводится вибратором по всем складочкам. По длине туда-сюда.

Ощущения, несмотря на маты в голове, головокружительные — острые, тяжёлые, будто кто-то выдирает из меня контроль кусок за куском.

Вибраторы на то и придуманы, чтобы доставлять одно удовольствие. Боги… это пытка. Настоящая. Потому что тело уже отвечает, а разум всё ещё орёт от ярости.

Я мычу ещё сильнее, но это, походу, лишь подстёгивает Макса: он ускоряется, хрипя. И в его взгляде появляется что-то хищное, то, что прямо говорит — обратно уже ничего не вернуть.

Я сорвала чеку. Я запустила процесс.

А когда Влад ныряет вибратором в лоно, меня буквально прорывает от противоположностей. Я хочу, чтобы меня отпустили, и одновременно начинаю течь. Вот так предательски поддаваться.

Это физиология.

Ей плевать на мои чувства и доводы.

Ей на всё плевать.

А я чувствую, как внутри меня что-то ломается: злость, гордость, остатки сопротивления. На их место приходит липкий, стыдный жар.

А я не могу игнорировать то, что происходит.

Я погружаюсь под лёд. Меня сотрясает. Меня корёжит от их власти, от того, как бесцеремонно сейчас мужчины берут меня.

Хотя по сути берёт лишь Макс, но чувствую-то я по-другому. Будто они оба внутри. Будто их взгляды, их руки, их спокойная уверенность вдавливают меня глубже, чем любой член.