Влад играется, он провоцирует и, кажется, наказывает. Потому что, как только он чувствует, что я достаточно возбудилась, а этот гад пальцы-то от лона так и не убрал, он убирает вибратор.

И это хуже, чем сама вибрация. Потому что я уже успела подсесть на это ощущение, а он самым наглым образом отбирает его у меня.

Я мычу и чертыхаюсь в уме, а Макс резко выходит и дёргает за верёвку, и я разгибаюсь. По позвоночнику будто проходит ток, мышцы живота судорожно сжимаются, а в груди поднимается что-то дикое, почти звериное — смесь ярости и чувства использованности, которому уже некуда деваться.

— Прикончу! — сразу кричу. — Уроды конченные, развяжите меня! — ору как не в себя и смотрю, наверное, безумным взглядом на Макса.

Внутри всё дрожит — не только от страха, но и от того, как сильно я сейчас их ненавижу.

А мужчина невозмутимо подхватывает меня под ягодицы, и я из-за палки между ногами получается, что обнимаю его коленями. И под таким углом он и входит в лоно, полностью поражая.

Жар, тяжесть, растяжение — всё сразу ударяет внутрь, выбивая дыхание. И вместе с этим — новая, ещё более острая волна беспомощности. Потому что я чувствую, как моё тело снова отвечает. И это бесит!

— Ты оглох, придурок⁈ — разрываюсь криком.

— Заткнулась! — гаркает Влад и затягивает ошейник так, что я хватаю ртом воздух.

Горло сдавливает тугой, беспощадной петлёй, и лёгкие тут же вспыхивают горячим протестом. Паника ударяет по мне, смешиваясь с яростью.

А Макс прикусывает мою нижнюю губу зубами. Больно, так, чтобы почувствовала. Чтобы запомнила.

А я продолжаю хватать ртом воздух, смотря в его глаза. Я падаю и падаю. Внутри всё продолжает рушится — гордость, сопротивление, остатки контроля.

Его взгляд давит сильнее, чем ошейник.

Смотрю на него, а он, удерживая мой взгляд и полностью подавляя собой, размеренно трахает, начиная набирать темп, так и не отпуская губы.

Его ритм тяжёлый, уверенный, будто он не просто входит в меня — он вбивает в моё тело своё право. И я чувствую, как это право растекается по венам.

А Влад, чтобы ему икалось, чуть отпускает ошейник, и я делаю вдох. Воздух обжигает лёгкие, но облегчения почти нет. Только короткая, жадная передышка перед следующим ударом.

— Не заблуждайся, ты ничего не решаешь, — хрипло предупреждает он, склонившись к моей шее.

И он не угрожает. Он констатирует факт.

А потом добивает меня вопросом:

— Анал пробовала? — ровно спрашивает, будто ему совершенно неинтересно.

Чего? Именно сейчас?

А может соврать?

— Я… — начинаю, когда Макс опускает мою губу из захвата.

И Влад тут же натягивает ошейник, перекрывая мне кислород, а Макс ускоряется, так же смотря в глаза. Мир сужается до его зрачков и горячей тяжести внутри. Я тону. И ненавижу себя за то, что тело уже не сопротивляется так яростно, как должно.