Вот только Роберт уже ушел, а я, со вздохом убрав шоколадку в верхний ящик тумбы, где благодаря ему (и не только!) не переводились шоколадки и конфетки, которые я периодически относила начальнику вместе с чаем, после чего подхватила стопочку документов на изучение и подпись и отнесла господину Гастингсону, действительно порекомендовав первым делом обратить внимание на отчет Роберта.

Заодно забрала отработанные документы с пометками, часть которых отправлялась на доработку, записала пару приказов на печать и ушла к себе.

День близился к своему логическому завершению и ровно в пять я привычно прибралась на столе, заперла шкаф с важными документами, попрощалась с начальником, сдала ключи дежурному и отправилась в ателье чудесной мастерицы Марши, где уже не первый год заказывала себе практически все вещи. И не только себе!

Дождь ожидаемо разошелся и поливало так, что приходилось крепко держаться за зонтик обеими руками, но это всё равно не сбило меня с курса, и уже через пятнадцать минут я заходила в уютное семейное ателье Марши, где в своё время работала и её бабушка, и её матушка, и её сестры, а сейчас она и две её юных дочери.

Несмотря на непогоду, приёмный зал не пустовал и юная Адель (старшая дочь Марши) помогала клиентке выбрать ткань на осеннее платье, ну а я, приветливо кивнув девушке, на правах давней знакомой прошла в комнатку, где работали мастерицы, и приветливо помахала рукой самой Марше, которая сидела под яркой лампой и шила что-то невероятно яркое, с обильными рюшами.

— Роза! — улыбнулась швея, тут же откладывая вещь в сторону и подходя ко мне. — Здравствуй, дорогая. Давненько тебя не видела. А ты всё хорошеешь! Скажи, что ты за свадебным платьем! Скажи мне уже это!

— Нет, не дождешься, — рассмеялась, качая головой и напоказ обиделась, хотя на Маршу в принципе было невозможно обижаться.

Смуглая, кудрявая, перенявшая выразительную броскую внешность от бабушки-южанки, она и сама ярко одевалась, и своих клиентов старалась одеть во что-нибудь особенное. Вот только я не сдавалась, предпочитая сдержанность и строгость, а она в отместку каждый раз заводила разговоры о свадебном платье.

— Дождусь-дождусь, — пригрозила мне мастерица. — Ладно, рассказывай. Какая нужда отправила тебя ко мне в такой ужасный вечер?

— Тьену дали подопечного! — похвасталась первым делом, на что Марша радостно всплеснула руками, а потом я сразу обозначила проблему: — У иномирца отчасти нестандартная фигура. Довольно высок, но худощав.

— Молодой? — тут же хитро прищурилась швея.

— Тридцать семь.