На кассе случилось финальное, жестокое отрезвление. Тележка, полная надежд, компромиссов и необходимости, превратилась в цифры на экране. Кассир, женщина с вечным выражением на лице — я видела всё, пробивала последний товар — упаковку саморезов. — Итого девяносто девять тысяч сто пять рублей, — она произнесла, как судья, объявляющий приговор.
Сумма на экране была больше, чем они планировали. Больше, чем у них было даже с заёмными деньгами. На пару тысяч. Но эти пару тысяч были всем.
Злата и Егор стояли, глядя на эту цифру. Глядя на груду своих покупок в тележке. Глядя друг на друга. В их глазах была пустота, близкая к панике.
И тогда Егор, не отводя глаз от экрана, произнес голосом, в котором смешались усталость, отчаяние и горькая ирония: — Ну, теперь мы обязаны дожить до золотой свадьбы. Чтобы это всё окупилось.
Злата сначала ничего не ответила. Затем из её горла вырвался звук — не смех, не рыдание, а что-то среднее, хриплое и нервное. Она закрыла глаза, потом открыла их и посмотрела на Егора.
— Пятьдесят лет, — сказала она. — Ты готов к пятидесяти годам с этой плиткой и этими обоями?
— Готов к пятидесяти годам с обязательствами, — ответил он, и впервые в его голосе появилась не холодная точность, а что-то похожее на тень улыбки. — И с котом-полочкой, которую мы, наверное, всё же купим в следующий раз.
Кассир взглянула на них, на их молодые, напряжённые лица, на их тележку, полную начала совместной жизни. — Оплачивайте? — спросила она просто.
Они оплатили. Всё.
Глава 16. Шум, пыль и мат
Началось всё с шума. Тишину их каземата впервые с момента заселения разорвал не капающий кран, а яростный, примитивный рев перфоратора. Егор, в наушниках и строительных очках, с видом человека, готовящегося штурмовать вражеский флот, пытался проделать отверстие под новую розетку. Стена сопротивлялась с отчаянием живого существа. Из-под бура вылетали клубы серой пыли, смешанной с крошками советского бетона.
— Ты уверен, что там нет проводки? — крикнула Злата, стоя в дверях кухни и прижимая ладони к ушам.
— Уверен! — рявкнул в ответ Егор, но по тому, как он на секунду выключил инструмент и прислушался, было ясно — уверенности ноль.
В тот момент они ещё верили, что всё будет по плану. Но план кончился через полчаса, когда они начали сдирать в гостиной старые, коричневые, отсыревшие обои.
Первый слой отошёл полосами, с сухим, противным шелестом. Под ним оказался второй слой — розоватые, с синими цветочками, ещё более древние. Они уже держались намертво. — Мочим, — скомандовал Егор, и они обрызгали стену водой из пульверизатора. — Ждём. — Ждали десять минут. Сняли второй слой шпателем, с усилием. И обомлели.