Она медленно поставила тарелку, подошла и обняла его. Крепко, молча, прижавшись лбом к его плечу. В этом объятии была вся её благодарность, весь немой ужас прошедшего дня и зарождающаяся, хрупкая уверенность, что они справятся.
Он сначала замер, потом неловко похлопал её по спине. — Да ладно тебе, — пробормотал он, но сам прижался чуть сильнее. — Просто не рассказывай никому, что я такой сентиментальный. Репутация испортится.
Когда они наконец разъединились, на столе их ждали слегка подгоревшие, но свои, собственноручно сделанные котлеты. И общий план. И общий фонд. И что-то ещё, новое и очень прочное, что только что родилось в хаосе кухни, заляпанной фаршем.
Глава 23. Совместный обед
Война с бюджетом обрела вкус — вкус домашней еды, простой, но приготовленной своими руками. Макаронный этап отношений, как в шутку окрестил его Егор, начался с попытки сварить что-то, кроме пельменей. Их обеденный стол, за которым раньше часто ели поодиночке или перекусывали на бегу, теперь стал центром оперативного штаба.
Сегодня в меню был овощной суп и паста с томатным соусом. Злата взяла на себя бульонную основу, вспоминая полузабытые уроки мамы. Егору досталась почетная миссия — нарезка овощей. Он стоял у разделочной доски с ножом в руке, с видом хирурга, готовящегося к первой в жизни операции.
— Морковь соломкой, да? — переспросил он, прищурившись.
— Ну, в общем-то, да, — улыбнулась Злата, наблюдая за его мучениями.
— Только соломка предполагает, что кусочки примерно одинаковые. — А у меня что, не одинаковые? — Он гордо продемонстрировал доску, на которой лежали обрубки моркови разной толщины: от щепок до почти целых кругляшей.
— Ну… Они все оранжевые. Это уже хорошо.
Они смеялись над его кулинарным нубством, над тем, как лук опять заставил его плакать, и как он чуть не отрезал себе палец, пытаясь тонко нашинковать капусту. Но в этом смехе не было злости или раздражения. Было что-то лёгкое, почти домашнее.
Когда суп зашипел на плите, а паста уже варилась, они накрыли на стол. Просто, без сервировки: большая кастрюля посередине, две тарелки, хлеб.
— Знаешь, — сказал Егор, разливая суп, — это напоминает мне мою первую общагу. Там мы тоже варили что-то общее на всех, из того, что было. Однажды три дня ели доширак с тушёнкой, потому что до стипендии было ещё долго.
— А я, когда только переехала в город, снимала комнату с ещё двумя девчонками, — подхватила Злата, с аппетитом хватая ложку. — У нас была одна посуда на всех. Мы ею так дорожили, что даже мыли по графику. А однажды соседка её разбила, пытаясь протереть пыль в шкафчиках, и у нас была траурная неделя.