Они делились историями, которые раньше казались неважными. О съёмных квартирах с вечно ломающимися кранами, о первых попытках готовить, о смешных и грустных моментах самостоятельной жизни. За простой едой, под тихий стук дождя по стеклу, исчезла неловкость, пропала та осторожная дистанция, которую они держали в первые месяцы.
— Выходит, мы прошли путь от общаги до ипотеки, — философски заметил Егор, доедая пасту.
— Только в общаге было веселее. — Там не было своей ванной, которая вечно засоряется, — парировала Злата.
— Зато там не было своей ипотеки, которая нависает грозовыми тучами, — тут же ответил он, и они оба фыркнули. Шутка про их общий крест стала уже почти родной.
После ужина они вместе взялись за мытьё посуды. Злата мыла, Егор споласкивал и вытирал. И тут началось что-то вроде детской игры. — Смотри, не расплескай! — притворно строго сказала она, передавая ему тарелку.
— Я? Да я мастер полоскания! — он сделал вид, что нечаянно поворачивает кран, и брызги летели на неё.
— Ах так! — Злата тряхнула руками, отправляя ему в ответ целый веер мыльной пены.
Через минуту они уже смеялись, отбиваясь друг от друга кухонными полотенцами, а фартуки у обоих были мокрыми. Это было глупо, бессмысленно и совершенно необходимо — этот сброс напряжения, эта лёгкость посреди всей серьёзности их положения.
Вечером Злата устроилась на диване с ноутбуком, дорабатывая резюме. Егор ушёл в свою комнату — якобы поработать. Через некоторое время она встала, чтобы налить воды, и, проходя мимо его приоткрытой двери, услышала обрывки разговора.
— …понимаю, Сергей, проект классный. И деньги хорошие. Но нет, я не смогу. Слишком плотный графим, каждый день до ночи… Да, я знаю, что в прошлый раз брал такое… Сейчас обстоятельства другие. Да, личные. Нужно быть больше дома… Нет-нет, всё в порядке, просто… да, занимаюсь кое-чем тут. Ремонт, помощь нужна…
Он говорил тихо, немного виновато. Злата застыла за дверью, не двигаясь. Она знала этого Сергея — коллегу Егора, который часто подкидывал ему выгодные, но очень трудозатратные проекты на фрилансе. Дополнительные деньги, которые были сейчас на вес золота. А он… отказывался.
…чтобы быть дома… занимаюсь кое-чем тут…
Она медленно вернулась на кухню, налила воды и смотрела на темный квадрат окна. В голове прокручивались картинки: он учится резать овощи, он отдаёт свою заначку, он сейчас отказывается от работы, чтобы… что? Чтобы быть рядом? Чтобы помогать ей с её резюме? Чтобы просто быть, если вдруг опять станет тяжело?
Она думала, что видит все его жертвы: деньги, время на готовку, нервные клетки на её поиски работы. Но эта, услышанная случайно, была другой. Он не просто помогал. Он перестраивал свою жизнь. Менял приоритеты. Отказывался от возможностей ради того, чтобы их хрупкий, только налаживающийся быт не треснул снова под грузом его отсутствия.