Лили не отрывала взгляда от Карины. Её длинные кроличьи уши прижались к голове, словно шоры, отгораживая от ужаса этого места.

— Только в настоящей глуши, вдали от всех, такое могло выйти из-под контроля, — прошептала она.

Клирики казались ангелами милосердия в этом аду. Они отпирали клетки, утешали пленниц, лечили их раны, раздавали еду, одеяла, даже свои собственные плащи, и выводили сломленных травмированных женщин наружу, в лагерь поддержки, где их уже ждали волонтёры из Тверда.

Но многие из них пленниц находились в глубокой кататонии. Их глаза, пустые и выжженные страданиями, не видели ничего. Женщины не понимали, что спасены, и не спешили выходить из открытых клеток. Даже когда священники осторожно брали их за руки, они просто безвольно двигались, куда их вели, напоминая покорных безвольных кукол.

Я уже видел подобное, когда Мия выкупила из рабства мать Зары, Э’вену. Она медленно, очень медленно приходила в себя, и лишь общение с внучкой помогло ей лучше всего. Я надеялся, что и эти несчастные смогут когда-нибудь оправиться, хотя, глядя на них, в это верилось с трудом.

Пронзительный свист Джинда Алора оборвал мои тяжёлые мысли. Лицо наёмника окаменело в яростной решимости, а когда он заговорил, в голосе зазвенела сталь.

— Что ж, воины Бастиона, мы выиграли битву, но Балор ещё жив. Пришло время избавить этот мир от заразы и спасти те несчастные души, что ещё томятся в его лапах. За мной!

Мы последовали за маршалом и его бойцами, начав углубляться в холм. Сердце сжималось от страха перед тем, что могли там обнаружить, но решимость вырезать эту опухоль до самого корня вела вперёд.

С каждым шагом крепло ощущение, что мы спускаемся в самый натуральный ад. Туннели ветвились, сплетаясь в сложный лабиринт, в котором без проводника или карты можно плутать вечно, пока не сдохнешь от голода или не наткнёшься на патруль. Время от времени мы встречали слабое сопротивление, обычно в узких проходах, где арахниды пытались устроить засаду, но оно скорее выглядело последними конвульсиями жалких остатков их армии. Гонцы, что мотались между отрядами, докладывали, что элитные группы пауков отчаянно пытаются вырваться из заблокированных туннелей, но той чёрной массы врагов, что вначале операции показала разведка Виктора, не наблюдалось, словно их всех разом смело с доски.

— Похоже, они стянулись к хозяину, — предположил Джинд, его голос гулко отдавался от каменных стен. — Готовятся к последнему бою. Так что соберитесь — загнанный в угол зверь самый опасный.

Сеть туннелей под холмом оказалась на удивление… цивилизованной. В извращённом, разумеется, смысле. Мы миновали огромные складские пещеры, доверху забитые награбленным: припасами, инструментами, алхимическими реагентами и материалами для крафта, вещами отнятыми у людей за годы набегов. Далее шли оружейные и хорошо оборудованные кузницы, где ковалось грубое, но эффективное оружие, и даже казармы для элитных бойцов. Всё говорило о том, что это не просто логово, а хорошо организованная и самодостаточная военная база. Твари не просто выживали, они готовились к войне.