В официальных бумагах такие события всегда кажутся короче, чем в жизни. Несколько строк — и нет дома, рода, имени, будущего. Чернила высыхают быстрее, чем остывает пепел.

А после Тибо де Бельмон публично заявил, что он нашел и покарал виновных. Всем остальным осталось только молча утереться и согласиться с его преосвященством. Как ни крути, улики, указывающие на Сен-Валери, были неопровержимы. Других подозреваемых не находилось. Все свидетели погибли при штурме замка Сен-Валери. В общем, лезть в это дело — только репутацию марать.

Показателен был делёж земель Сен-Валери после войны. Гильём хотел всё забрать себе, но граф Эмери де Бове такого усиления одного из своих вассалов допускать не желал. А вот епископ, наоборот, настаивал на том, чтобы «честно взятые в бою» земли передали «верному мечу Церкви и Владыки». Настоятель Этьен, младший брат Гильёма между прочим, выступил на стороне графа и пошел против епископа — своего начальника. Кровь ещё не успела стать историей, а победители уже спорили, кому достанутся стены, поля и чужие погреба.

В итоге баронство Сен-Валери осталось, хотя правящая ветвь сменилась и теперь во главе оставленных Сен-Валери земель стоит тётя Селены, Элоизе. Часть захваченных земель передали храму Этьена, а все стороны остались взаимно недовольны друг другом. Этьен и Гильём на заседании по делёжу открыто оскорбляли друг друга, чуть до драки не дошло.

Я откинулся на стуле и ещё раз прокрутил в голове всё, что узнал. Потом пробежал взглядом по записям, которые сделал в процессе ознакомления с документами. Вывод напрашивался очевидный: дело мутное от начала и до конца. Но каких-то ниточек, за которые можно схватиться и начать распутывать клубок, документы не содержали. Разве что настоятель в приватной беседе захочет ответить на мои вопросы, тогда какие-то зацепки могут появиться.

Закончив с документами, я поинтересовался, как дела у Лиса и Селены. У них всё шло хорошо: улучшение Искры охотника проходило без осложнений, сознания он не терял, только температура немного поднялась. Селена уже собиралась идти в лазарет.

Я начал наводить порядок, расставляя папки по местам. Но закончить не успел — в архив зашли Мартин и Савар. Писарь сразу же кинулся проверять, всё ли я правильно расположил и ничего ли не пропало. А я обратился к Савару:

— Святой отец, я бы хотел побеседовать с настоятелем. Это возможно?

— Настоятель и сам хотел с тобой поговорить. Позволь проводить.

Я пошёл следом за Саваром. Мы спустились по каменной лестнице в личный кабинет настоятеля. Кабинет находились глубоко под храмом. Несмотря на хорошее артефактное освещение и систему вентиляции, помещение производило несколько угнетающее впечатление. Особенно на контрасте с полным солнечного света архивом.