— Мой сын?.. — прошептала она. — Но он… он сгинул в искуплении. Я уже и панихиду по нему служила… Говорили, что никто оттуда не возвращается. Что там только смерть…
Она отвернулась, прикрыв лицо ладонями. Плечи женщины мелко задрожали. Селена сделала шаг вперёд и мягко взяла её за руку.
— Он прошёл искупление, — сказала девушка. — Выжил. Мы вместе с ним вышли оттуда. А потом… его убили. Мы нашли тех, кто это сделал. И они заплатили.
Женщина постояла так несколько мгновений, не отнимая рук от лица. Потом медленно опустила их. По щекам текли слёзы, но она не всхлипывала — только тихо, прерывисто дышала.
— Мой мальчик выжил… Очистился перед Владыкой… — повторила она шёпотом. — А вы его друзья, выходит?
Я молча достал из-за пояса кожаный кошелёк. Четырнадцать лоренов. Для нас сумма небольшая. Для неё… я видел, как она смотрела на него, и понимал: для неё это не деньги, а память. Доказательство, что сын не пропал без вести, не сгинул как непутёвый. Что он выжил, нашёл достойных людей, смог заработать. И главное — не забыл о ней. Что он был хорошим сыном. И это, наверное, сейчас для неё дороже любых монет.
— Это его доля, — сказал я, протягивая ей кошелёк. — Он просил передать вам, если с ним что-то случится. Мы выполняем его последнюю волю.
Руки женщины дрожали, когда она взяла кошелёк. Она не открыла его сразу. Лишь прижала обеими ладонями к груди — крепко, бережно, как прижимала бы рубаху сына. Постояла так, глядя куда-то мимо нас, и только потом тихо, надтреснутым голосом проговорила:
— Он… он меня не забыл…
Слёзы потекли сильнее.
— Ой, господи… святой Владыка… — прошептала она. — Мой мальчик…
— Он был достойным человеком, — сказал я. — Надёжным товарищем, на которого можно положиться.
Я хотел добавить ещё что-нибудь. Что он не струсил. Что держался до конца. Что в последние мгновения был не один. Но слова вдруг стали слишком тяжёлыми, и я промолчал.
Женщина, всхлипывая, схватила меня за руку крепкой, мозолистой ладонью.
— Благослови вас Владыка… Всех вас… — прошептала она. — Заходите в дом… Он бы хотел, чтобы вы зашли…
— Спасибо, — тихо ответил я. — Но нам нужно идти.
Мы молча развернулись и пошли обратно к дороге. За спиной ещё долго слышались тихие всхлипы — мать Шварца всё стояла у забора, прижимая кошелёк к груди, и смотрела нам вслед. Селена шла рядом, глядя под ноги. Лис молчал, но я видел его сжатые до предела кулаки.
Иногда мстить за друзей легче, чем отдавать долги живым… Это тяжелее любого боя.
Глава 7 Возвращение в храм
Мы шли по заросшей дороге и молчали. Вокруг щебетали птицы и жужжали насекомые, но казалось, что в воздухе висит тяжёлая тишина. Селена смотрела под ноги, Лис — по сторонам, а я думал о том, как 14 лоренов могут одновременно быть и мелочью, и целой жизнью. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда я остановился у небольшой поляны в двух часах ходьбы от храма.