Я привалился к стене башни и отдыхал. Рядом сел Лис и протянул два дротика, извлеченные из пленных. Я проверил, оба оказались целыми.
С другого бока подсела Селена и достала флягу и провиант. Так мы и сидели, молча жуя обжаренное предыдущим вечером мясо Терзателя, пока Гастон не очнулся.
Наши взгляды встретились и, прежде чем я успел сказать хоть слово, Гастон затараторил:
— Я всё расскажу, только не отдавай меня той мелкой пигалице! Ты же знаешь, искажённые — нелюди!
Глава 3 Когда она пересчитает нас
Я посмотрел на Гастона и спокойно ответил.
— Начнём, мы, пожалуй, с твоего подчинённого. А ты полежи тут. И если «пигалица» решит отрезать от тебя кусок или несколько, я возражать не буду. Уверен, после такого ты будешь более сговорчив.
Слушать ответ Гастона я не стал. Мы с Лисом подхватили второго людолова и отнесли его на второй этаж в комнату с мозаикой.
Комната хранила следы допроса и пыток: кровь на стенах, кляп, палка, которой избивали пленных. Охотник без предупреждения ударил людодова в солнечное сплетение. Дождавшись, когда пленник снова сможет дышать, Лис безэмоциональным, а оттого ещё более пугающим голосом, произнёс:
— Сейчас я буду задавать тебе вопросы. Если мне покажется, что ты лжёшь или что-то утаиваешь, я сломаю тебе палец. И так будет за каждую ложь. Ты меня понял?
Людолов судорожно закивал, и охотник начал спрашивать. Ничего нового мы не узнали, людолов подтвердил те сведения, которые Лис выбил из гонца. Примерно через полчаса охотник заткнул рот пленника кляпом, и мы спустили допрошенного вниз. Гастон выглядел невредимым, но вид имел жалкий. Всё это время он ждал, что Лира подойдёт и начнёт пластать его на куски. Но девочка даже не посмотрела в его сторону: её занимали отец и Мари.
Мы подхватили Гастона и отнесли в комнату наверх. Стоило его кинуть на пол, как Гастон начал торговаться.
— Эллади, давай договоримся. У меня кое-что осталось, я выкуплю свою жизнь. Но самое главное: эти развалины ищет его преосвященство. Через брата я могу свести тебя с самим епископом. Он много заплатит за сведения и запомнит тебя, как полезного человека. Может, даже место в Церкви предложит.
Я сделал вид, что задумался. На самом деле думать тут было почти не о чем, но Гастону полезно верить, что его наживка хотя бы блеснула в воде.
— А зачем епископу эти руины?
— Я не знаю. Никаких бумаг или приказов нет. Его преосвященство вскользь упомянул о необходимости поисков в этом районе в частной беседе. Так что если ты сам каким-то чудом сможешь связаться напрямую с епископом, то слушать он тебя не станет. А если посредником выступит мой брат, то и аудиенция, и большая награда тебе гарантированы.