Дождавшись кивка от девушки, поспешил по туннелям к наблюдательному пункту искажённой. Лира наполовину торчала из вентиляционной шахты под потолком. В полумраке она была похожа на маленького зверька, застрявшего между двумя мирами: нижним, где прятались мы, и верхним, где решалась судьба её отца. Я дёрнул Лиру за штанину.

— Доклад.

Девочка спустилась и стала рядом.

— Пленных разместили внутри башенки, под охраной двоих. Отец жив. Его пока не трогали.

Лира на несколько секунд замолчала, прислушалась к едва различимым голосам снаружи и, похоже, не найдя ничего интересного, продолжила:

— Один людолов ушёл в лес и не вернулся. Думаю, его отправили к выходу из долины.

Я кивнул — им займётся Лис.

— Остальные выполняют приказ главаря: собирают ветки и траву. Процесс идёт небыстро, явно ленятся, — продолжила Лира. — А с выкуриванием ничего не выйдет. Вентиляция здесь хорошая, тяга сильная. Дым будет уходить во все стороны и рассеиваться. Так что пусть жгут хоть до утра.

— Хорошо, продолжай наблюдать. Нам нужно дождаться ночи. Тогда и нападём на их лагерь.

Я вернулся к Селене.

— Отступаем вглубь до первой развилки, занимаем оборону за ней, — положив руку на плечо, шепнул я девушке.

Мы сменили позицию, и я, покопавшись в запасах, достал железный «чеснок» и засеял им пол перед нами. Если полезут — будет им сюрприз. Простая, неприметная вещь. До первого шага.

Мы с Селеной сидели в слабо освещённом коридоре у развилки, почти не разговаривая. Время от времени сверху доносился треск, приглушённые голоса и смех. Я пару раз бегал к Лире, она докладывала одно и то же: «Жгут костёр, чтобы были угли. Собирают траву. Гастон орёт на них, чтобы не расслаблялись».

Веселье началось через несколько часов.

В лаз полетели горящие угли. Я услышал, как они шипят, падая на сырую землю у входа. Следом — свежая трава. Целыми охапками. По туннелю пошёл густой и едкий дым. Но, как и обещала Лира, основная тяга уводила его вверх, обратно в лаз. В наши туннели просачивалось совсем немного: тонкая струйка, которая медленно ползла по потолку.

Прошло ещё несколько часов, за которые дым всё-таки добрался до развилки. Стало заметно труднее дышать, глаза щипало, но не до того, чтобы слезиться или кашлять. Вентиляция работала на совесть.

Дым уже стоял ровным слоем на уровне глаз, когда снаружи послышалась возня. Голоса стали тише, команды — короче. Я напрягся: что-то явно изменилось, но я не знал что. Уже хотел сбегать к Лире, как девочка прибежала сама.

— Лезут, — выдохнула она.

Спустились людоловы настолько тихо, что я ничего не заметил. В коридоре, застланном дымом, вообще ничего не разглядеть. Не знаю, как в полной темноте враги двигались так бесшумно. Если бы не тепловое зрение Селены, мы бы заметили их только когда они выскочили из дыма.