— Крепостными? — Кирилл нахмурился. — Рабство, что ли, у вас тут до сих пор не отменили?

— Ну какое рабство, помилуйте! — замахал руками оруженосец. — Обычные приписные рабочие. Они на заводе поколениями сидят, их деды еще при Екатерине-матушке латунные шестеренки вручную точили. Из сословия мастеровых им ходу нет, зато род их кормит, жилье дает, мана-паек выписывает для здоровья. Без них завод — просто груда мертвого чугуна. А Воронцов… граф Воронцов — он из новых, «прогрессивных», как в газетах столичных пишут. У него под боком огромная мануфактура по выплавке тяжелых боевых големов. Ему наши земли и наши угольные пласты как кость в горле. Его заводы всю округу дымом выжигают, ему объёмы нужны. Он Владимира Михайловича три года через суды Канцелярии банкротить пытался, долги выкупал, дуэли подстраивал, векселя фальшивые подсовывал. А когда не вышло по закону — решил на войне вопрос закрыть. Подсунул этот проклятый артефакт через своих подставных купцов…

Кирилл слушал, и в его голове выстраивалась классическая картина монополистического капитализма, густо замешанного на феодальных пережитках. Граф Воронцов явно пытался сожрать мелкого конкурента, чтобы расширить сырьевую базу для своего оборонного производства. Знакомая история. На Земле такие деятели в девяностых взрывали машины конкурентов, а здесь — подсовывают бракованные пространственные призыватели.

— А дуэли? Что за бред про мечи и сословную спесь? — спросил Кирилл, вспомнив слова полковника.

— Так по Кодексу Чести Империи, если дворянин дворянина оскорбит или спор по патенту выйдет, а Канцелярия дело волокитит, можно к барьеру вызвать, — тише сказал Еремей. — Только бьются у нас не на пистолетах — это для простолюдинов забава. Бьются на фамильных вибромечах или рунных шпагах. Контур на контур, мана на ману. Кто сильнее печать свою запитал, у кого клинок быстрее вибрирует и броню чужую шьет — тот и прав перед законом. Владимир Михайлович трижды графских засланцев на дуэлях резал, оттого Воронцов и взбесился, побоялся сам против «Крушителя» выходить.

Кирилл задумчиво побарабанил пальцами по столу, глядя на золотые рубли. Ситуация вырисовывалась паршивая. Он — линейный инженер, специалист по ремонту лёгкого и тяжелого промышленного оборудования, застрял в теле покойного дворянина, имея на руках разрушенное войной производство, кучу долгов перед агрессивным соседом-монополистом и полную неосведомленность в местных законах магии.

— Ладно, с графом мы еще разберемся, — медленно произнес Кирилл. — У каждого монополиста есть слабые места: логистика, износ основных фондов, себестоимость продукции. Раз его заводы делают големов, значит, там высокая точность сборки нужна, а с этим у вашей техномагии, как я погляжу, проблемы. Что с нашей усадьбой? В каком состоянии основные цеха завода?