Полковник молчал несколько секунд, крутя в пальцах тяжелое гусиное перо с латунным наконечником. Затем он решительно обмакнул его в чернильницу и размашисто расписался на плотном листе пергамента со сложным водяным знаком.
— Претензий нет, боярин, — полковник припечатал лист тяжелой латунной печатью и протянул его Кириллу. — Вот тебе подорожная до Канцелярии округа. Род Кольцовых долг Империи отдал сполна. Уходи в тыл, Кирилл Андреевич. И мой тебе совет: береги вдову Владимира и заводы. Воронцов твой махом прознает, что он мертв, а у руля встал… новый человек. Он вас живьем сожрет, если слабину дадите.
— Не сожрет, — спокойно ответил Кирилл, забирая документ и аккуратно складывая его вчетверо. — У нас на производстве таких «едоков» быстро на место ставили. С помощью лома, тисков и такой-то матери. Честь имею, господин полковник.
Кирилл развернулся и четким, размеренным шагом пошел к выходу из ратуши. Еремей, едва успевая за новым хозяином, засеменил следом, на ходу утирая слезы гордости. Главный инженер Конаковского завода официально вступил в должность главы дворянского рода, и обратного пути у него больше не было.
Глава 5
Тяжелый состав, именовавшийся в подорожной грамоте «Особым броневагонным поездом Третьего Канцелярского округа», содрогался всем своим колоссальным стальным телом. По земным меркам Кирилла это был не просто поезд, а настоящий сухопутный крейсер. Обшитый толстыми, грубо склепанными листами брони свинцового оттенка, он с утробным, басовитым ревом проламывал рельсовый путь, проложенный сквозь вековую глухую лесную чащу. Из трех его гигантских конусообразных труб в серое небо вылетал не обычный паровозный дым, а густая, сиреневая взвесь, которая пахла жженой серой и раскаленным машинным маслом.
Кирилл сидел на жесткой кожаной полке в купе третьего класса, прижавшись лбом к толстому, бронированному стеклу иллюминатора. Правая рука, спрятанная в карман куртки, больше не болела, но то и дело напоминала о себе легкой, вибрирующей пульсацией. Клеймо затихло, резервуар внутри предплечья был стабилен, но инженера не покидало ощущение, что ему под кожу вшили сложный гироскопический датчик, постоянно отслеживающий его положение в пространстве.
За окном, параллельно железнодорожному полотну, тянулась бесконечная линия странных инженерных сооружений. На массивных гранитных столбах, установленных через каждые пятьдесят метров, покоились толстые, свитые из черной жилы кабели. Они были толщиной с хорошую рабочую руку и непрерывно вибрировали, сбрасывая в сырую лесную траву длинные, ветвистые фиолетовые искры. Вдоль этих столбов, мерно покачиваясь на шарнирных латунных опорах, двигались громоздкие угловатые механизмы — дорожные големы-обходчики. Они отдаленно напоминали гигантских металлических пауков с паровыми котлами за спиной. Заметив проносящийся мимо бронепоезд, механизмы послушно замирали, поднимая вверх свои длинные манипуляторы-сварки в подобии воинского приветствия.