К Кириллу, робко переминаясь с ноги на ногу, подошел один из старых дворян — седовласый генерал-майор в отставке, чья грудь была увешана орденами за кампании против чудовищ Пустоши.
— Боярин… — старик уважительно кивнул Кирилу, косясь на его ножны. — Примите мое почтение. Старый генерал-майор Николаев не видел такой работы со времен прорыва южного фронта. Что это была за модернизация на вашем клинке? Такой плотности и частоты… Я видел, как плавились демидовские мечи, но ваш… он даже не нагрелся. Кто собирал этот узел управления, если не секрет? Моя личная гвардия дозарезу нуждается в таких модернизациях для борьбы с панцирными тварями.
Кирилл вежливо, по-рабочему пожал протянутую руку генерала, и на его лице снова появилась та самая хитрая, уверенная директорская усмешка:
— Никакого секрета, товарищ генерал-майор. Чистая отечественная разработка, кустарная сборка на базе собственных ремонтных мастерских рода Кольцовых. Продукт прошел успешные приемо-сдаточные испытания на данном бароне и рекомендован к мелкосерийному производству. Если вашему ведомству нужны качественные апгрейды для холодного, огнестрельного, контурного оружия, големов и транспортной техники — милости просим на наш завод. Сделаем по высшему разряду, с гарантией и по нашему собственному ГОСТу.
Генерал довольно захохотал, хлопая Кирилла по плечу, а Настасья Львовна, стоявшая рядом, впервые за всё время аккуратно, но крепко взяла своего нового мужа под руку. Она понимала, что этот день изменил всё. Род Кольцовых больше не стоял на коленях. Они только что запустили свой главный, самый важный контур — контур признания и силы. И судя по выражению лица главного инженера, останавливать это производство он не собирался. Наступала новая эпоха — эпоха пара, стали и высокочастотной виброзаточки по земным стандартам.
Глава 12
Победа в Дворянском Собрании, безусловно, подняла котировки акций рода Кольцовых на местном политическом рынке, но, как хорошо знал Кирилл Андреевич, моральным удовлетворением дыры в бюджете не залатаешь. Реальность на следующее же утро встретила главного инженера сухим, безжалостным языком цифр.
Кирилл сидел в просторном кабинете покойного Владимира Михайловича. На массивном дубовом столе, вместо благородных фамильных портретов, были разложены амбарные книги, ведомости учета материальных ценностей и длинные списки недоимок, которые Еремей со страхом выкапывал из архивов всю ночь. Перед инженером стоял старый жестяной подстаканник с крепким чаем, а в руке был зажат верный огрызок простого карандаша.