Сила обратного удара была такова, что Апраксина отбросило назад на несколько метров. Он покатился по паркету Белого зала, отчаянно пытаясь сбить огонь с рукава и воя от боли — его собственный меч закоротив, выдал тяжелейший тепловой удар по своей же системе.
Кирилл спокойно убрал палец с контактов. «Крушитель» мгновенно затих, его фиолетовое свечение погасло, оставив лишь легкий дымок, поднимающийся от идеально целого, ровного лезвия. Инженер аккуратно опустил меч острием в пол, оперся на него обеими руками и посмотрел на корчащегося барона с выражением глубокого сожаления, с каким смотрят на мастера, умудрившегося спалить новенький электродвигатель в первый же день работы.
— Ну вот, — негромко, но отчетливо произнес Кирилл в наступившей гробовой тишине зала. — Что и требовалось доказать. Нарушение правил технической эксплуатации электроустановок потребителей, параграф четыре. Избыточная мощность при полном отсутствии предохранительных элементов. Ваше оборудование, барон, списано в утиль по причине полной непригодности к дальнейшей работе. Акт о списании можете забрать в Канцелярии.
Зал молчал. Минуту, может быть, две никто не мог произнести ни слова. Все эти благородные господа, привыкшие к долгим, изящным фехтовальным дуэлям, где исход решался сантиметрами стали и сложностью заклинаний, сейчас сидели с открытыми ртами. Они увидели не дуэль. Они увидели быструю, безжалостную и пугающе эффективную утилизацию дворянина при помощи какого-то непонятного, ревущего куска железа и точного расчета.
Первой тишину нарушила Настасья Львовна. Она медленно, торжествующе сделала шаг вперед, и её каблуки звонко отчеканили по паркету победный марш. Она подошла к Кириллу, аккуратно забрала у него «Крушитель» и с гордым, царственным видом вложила его обратно в деревянные ножны на его поясе. Её глаза горели таким яростным, чистым торжеством, что сидевший на трибуне Савва Игнатьевич Шкуров поспешно сполз под стол, молясь, чтобы этот безумный мазутный боярин не вспомнил про вчерашние векселя прямо сейчас.
— Победа! — наконец, прокашлявшись, выкрикнул полковник-распорядитель, и его латунный протез вновь грохнул по полу. — Ввиду полного разрушения оружия противника и невозможности продолжать бой, победа присуждается боярину Кириллу Андреевичу Кольцову! Претензии барона Апраксина признаны ничтожными и аннулируются Канцелярией Чести округа!
Балюстрады второго этажа буквально взорвались шумом. Но это был уже не свист и не презрительные выкрики. Старые офицеры, понимающие толк в настоящем, убойном оружии, удивленно переговаривались, тыча пальцами в сторону Кирилла. Некоторые из них одобрительно кивали — в этом жестком мире, где из Пустошей валят толпы монстров. Силу и техническое превосходство уважали больше любых древних грамот. Род Кольцовых за одну технологическую операцию вернул себе статус-кво в местном обществе. С ними снова нужно было считаться. Они больше не были легкой добычей.