Кирилл стоял совершенно не по уставу. Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, как у борца или человека, ожидающего внезапного удара током от оборванного кабеля. «Крушитель» он держал двумя руками, опустив его чуть ниже пояса. В его голове в этот момент не было ни одной мысли о чести, славе или прекрасных дамах. Там работал мощный, холодный, расчетливый калькулятор, вбитый в подкорку годами изучения теоретической механики, начертательной геометрии и сопромата.

«Итак, вводим исходные данные, — лихорадочно вычислял Кирилл, фиксируя каждое микродвижение противника. — Вес барона — около семидесяти пяти килограммов. Сапоги из мягкой кожи имеют крайне низкий коэффициент сцепления с зеркально начищенным, покрытым воском паркетом. Центр тяжести его тела смещен вперед на правую ногу — классическая ошибка любителей красивых выпадов. Длина его клинка вместе с вытянутой рукой дает радиус поражения примерно в два метра десять сантиметров. Траектория его первого удара, судя по положению кисти, будет прямой колотой в область грудной клетки или шеи. Линейная скорость — высокая, но за счет избыточной массы латунной гарды с топазом у его меча огромный момент инерции. Если он промахнется, его вынесет по касательной, как перегруженный самосвал на обледенелом повороте».

— Схождение, господа! — рявкнул полковник-распорядитель, ударив латунным протезом по полу.

— Сдохни, шваль! — взвизгнул Апраксин и сорвался в стремительный, молниеносный выпад, расчитывая на быстрый исход.

Это было действительно быстро. Публика на балюстрадах восхищенно ахнула. Желтая молния, сорвавшаяся с острия «Молниеносного», с сухим треском прочертила воздух, целя точно в яремную вену Кирилла. Воздух запах паленой шерстью и озоном.

Но Кирилл не стал фехтовать. Он не пытался парировать этот удар, понимая, что его навыки блокирования клинков равны нулю. Вместо этого он применил базовый закон кинематики — просто ушел с траектории движения вектора. В самый последний момент, когда острие баронского меча было в десяти сантиметрах от его шеи, Кирилл резко, всем корпусом, упал вбок и назад, сделав глубокий рабочий шаг под углом в сорок пять градусов. Его тяжелые ботинки с рифленой подошвой, в отличие от пижонских сапог барона, намертво въелись в паркет, обеспечив идеальное сцепление.

Апраксин пролетел мимо. Весь его импульс, вся кинетическая энергия тела и тяжелого меча устремились в пустоту. Как Кирилл и рассчитывал, плохой коэффициент трения ботинок и вощеного паркета сыграл свою роковую роль: барона повело в сторону, его правая нога поехала по полированному дереву, а центр тяжести мгновенно вылетел за пределы площади опоры. Бретер взмахнул левой рукой, пытаясь удержать равновесие, и на долю секунды полностью открыл свой левый фланг.