Кирилл прибыл на объект ровно в девять часов сорок пять минут, аккурат за пятнадцать минут до начала официального технического регламента дуэли. На нем были всё те же синие джинсы из плотной парусины, тщательно вычищенные Настасьей от мазута, и свежая рабочая рубаха. На поясе, в простых деревянных ножнах, обтянутых потертой кожей, покоился модернизированный «Крушитель». Слева от инженера шла сама Настасья Львовна — в строгом черном вдовьем платье, с высоко поднятой головой и ледяным, аристократическим спокойствием на бледном лице. Справа, волоча ноги от страха и бережно прижимая к груди завернутый в сукно ящик с мерительным инструментом, семенил верный Еремей.

Публики в зале набралось предостаточно. Местное благородное общество — чиновники Канцелярии в серых вицмундирах, отставные офицеры поршневой кавалерии с тяжелыми перстнями-накопителями на пальцах и просто праздные дворянчики — облепили балюстрады второго этажа, словно мухи свежую порцию литейного шлака. Все они пришли посмотреть на финальный аккорд уничтожения некогда славного рода Кольцовых. В их понимании исход был предрешен: какой-то пришлый безмаг, мастеровой элемент, волею случая перехвативший печать, против барона Жоржа Апраксина — признанного бретера, чей фамильный техномагический клинок «Молниеносный» уже отправил на тот свет троих несостоятельных должников графа Воронцова.

— Внимание, господа! — зычный, хорошо поставленный голос распорядителя дуэли, пожилого полковника с протезом левой ноги из полированной латуни, разнесся под сводами зала. — Согласно уложению Окружного Суда и Канцелярии Чести, сегодня слушаются взаимные претензии барона Георгия Апраксина и… — полковник запнулся, брезгливо глянув на джинсы Кирилла, — …и лица, именующего себя боярином Кириллом Андреевичем Кольцовым. Оружие — фамильные мечи. Дуэль ведется до первой крови или полной капитуляции одной из сторон. Использование сторонних амулетов защиты запрещено. Только личная мана и сталь. Прошу господ дуэлянтов подойти к судейскому столу для технической проверки инструмента.

Барон Апраксин шагнул вперед из группы поддержки, где в окружении графских юристов сидел вчерашний стряпчий Савва Игнатьевич Шкуров. Барон выглядел безупречно: белоснежный колет, узкие лосины, на ногах — легкие сапоги из мягкой кожи. Его меч, «Молниеносный», лежал на бархатной подушечке, которую бережно нес слуга. Набалдашник рукояти клинка венчал огромный, идеально ограненный топаз, внутри которого, словно живые змеи, вились частые желтые искры электрического, похоже мана-контура.