Хотя…

Перед глазами пронеслись воспоминания. Эта деревенщина планировала меня убить! Даже если бы она все же решила выполнить свои обязанности, я бы не рискнула есть из ее рук.

Горькие воспоминания немного притушили голод и утихомирили желудок. Когда я, наконец, доплелась до столика, горничная ловко усадила меня на мягкий стул, позволив, наконец, с облегчением облокотиться на спинку и немного расслабиться, неприлично вытянув подрагивающие от слабости ноги.

Проворными движениями она убрала все клоше. По комнате моментально поплыли поистине райские ароматы, заставив меня замереть. И понять, наконец, что значит, «волчий аппетит». Я хотела не есть, а жрать. И только мое воспитание не позволяло мне наброситься на еду. Впервые чувствую себя так отвратительно! С самого детства я ни в чем не нуждалась, а сейчас меня буквально трясет при виде еды! Это отвратительно!

Женщина, к счастью, не замечавшая моего состояния, поставила передо мной тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим суп.

— Приятного аппетита, леди. Если я вам понадоблюсь или вы закончите трапезу, воспользуйтесь колокольчиком.

На столе я и правда нашла небольшой колокольчик.

— Хорошо, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Аккуратно взяла ложку подрагивающей от слабости рукой и попробовала суп. Есть хотелось неимоверно, я захлебывалась слюной. Огромных усилий стоило не наброситься и съесть все, забыв о приличиях. Приходилось самой себе напоминать об этикете.

Потянувшись за ломтиком хлеба, осознала, что на глаза навернулись слезы. С чего бы это? В душе просыпалось странное, непонятное чувство. Словно меня разрывало на части. Одна говорила, что я могу спокойно обедать, что еда предназначена для меня. Другая опасливо шептала, что за лишний кусок хлеба я буду наказана.

Дыхание участилось. К горлу подступил ком. Руки задрожали, и я выронила ложку. Непонятное мне волнение накрывало волной. Да что со мной происходит?

— Леди Стефания, сделайте глоток воды!

Губ коснулось что-то прохладное, и я на автомате сделала глоток. Холодная вода словно смыла тревогу, позволила успокоиться и прийти в себя.

— У вас приступ паники? — только сейчас я поняла, что сказано это было не горничной, а глубоким и бархатным мужским голосом. Настолько приятным, что он пьянил как вино.

Медленно подняв глаза вверх, я встретилась взглядом с медово-карими мужскими глазами, смотревшими на меня с искренним участием и толикой любопытства.

Одним растерянным взглядом я охватила все: широкие плечи, обтянутые старинным пиджаком с роскошным шитьем, кружевное жабо, украшенное явно драгоценной старинной камеей, породистое лицо с волевым подбородком, четко очерченные, жесткие на вид губы. Незнакомца нельзя было назвать молодым парнем. Только мужчина. Но я затруднялась сказать, сколько ему могло быть лет. Зрелый и уверенный в собственных силах, он словно аромат дорогого парфюма распространял вокруг себя ауру силы и власти.