— Все в порядке! У леди Стефании было сильное истощение. Силы тратятся быстро, а восстанавливаются медленно, но, если соблюдать все мои рекомендации, к концу недели леди поправится… — разрушил напряженную тишину мужчина.

Облегченный вздох горничной раздался на всю спальню.

В какой-то момент лекарь приложил к моей голове руку и слабость немного отступила. Ощущение расстройства и неразберихи пропало, я снова могла открыть глаза и смотреть на лекаря собственными глазами. Это так обрадовало, что захотелось поблагодарить лекаря, однако получила в ответ:

— Вставать без моего разрешения было глупо, но меня радует, что вы сразу вернулись в кровать. Такие небольшие прогулки я разрешаю, но лучше вам не вести себя как неразумное дитя и соблюдать мои рекомендации в точности. Конечно, если вы хотите поскорее выздороветь!

Голова снова разболелась. Во мне словно две разных девушки сейчас находилось. Первая желала возмутиться и поставить зазнавшегося докторишку на место, раз не знает, как со мной разговаривать! Другая же желала покорно соглашаться с каждым его словом…

Мысленно я начинала путаться, и стало сложно определить, какие чувства я испытываю на самом деле.

После ухода лекаря я задремала… А когда проснулась, в голове было готовое решение, как разобраться с царящим в голове бардаком! Просто взять и все записать! Вроде дневника. Тогда проще будет структурировать весь этот винегрет и понять, что и кому принадлежит!

Я решила не терять времени даром и попросила горничную принести принадлежности для письма. Женщина неуверенно на меня посмотрела, но все же выполнила просьбу.

Передо мной поставили кроватный столик, на него положили несколько листов бумаги и… Рядышком с ними встала чернильница с торчащим из нее пером!

Я ошалело захлопала ресницами…

К такому подвигу я оказалась не готова. Смотрела на перо и не представляла, как правильно взять его в руки. Горничная вышла. И через некоторое время я все же решилась и взяла перо в руку, тут же оставив жирную кляксу на первом листе. Еще через некоторое время кляксы были уже везде. В том числе и на моих пальцах. Писать аккуратно никак не получалось, перо цеплялось, и неаккуратных пятен с каждым штрихом становилось все больше.

— Леди, ваши руки все еще слабы. Может, стоит записать позже? — вернувшаяся горничнаяа сразу заметила забрызганные листы.

Признаваться, что я просто не умею писать перьями, не собиралась, пусть думает, что ее предположение верно. Неровные, пляшущие буквы раздражали меня, я всегда щепетильно относилась к тому, чтобы все было идеально! Но исправить сейчас эту досадную неприятность я не могла.