Глаза пришлось поспешно прикрыть, так как я только в самый последний момент сообразила, что неведомая Янка будет куда-то ехать в одной карете со мной. И будет лучше, чтобы до поры до времени она не знала, что я уже пришла в себя. Глядишь, еще что-нибудь узна́ю и смогу понять, наконец, что происходит…
Совсем с закрытыми глазами лежать было невыносимо. Я ощущала себя беспомощной, мне казалось, что от забравшейся в карету Янки исходит угроза. А потому, едва услышала, как закрылась дверь и зашелестела одежда устраивающейся напротив меня женщины, приоткрыла глаза и попыталась сквозь ресницы рассмотреть свою попутчицу. Все равно в полутьме она не сможет разглядеть, что мои глаза закрыты не до конца.
Увиденное разочаровало. Янкой оказалась здоровенная, курносая и немного рябая, хотя, возможно, это просто так тени легли, девица. Под распахнувшимся добротным плащом у нее виднелось серое платье прислуги. Я чуть не вздрогнула, заметив, что деваха смотрит прямо мне в лицо. На миг стало страшно, что она могла догадаться про мою хитрость. Но тревога отпустила, едва Янка заговорила:
— Что?.. — по-змеиному прошипела она, обращаясь ко мне. — Лежишь теперь, никому не нужная, бревно-бревном! И скоро подохнешь! Ужо я тебе помогу! Верну должок за все оплеухи, которыми ты меня награждала! А я буду красоваться в твоих платьях и украшениях! Вот только выедем за ворота поместья, проверю все сундуки! Все, что понравится, себе заберу! А когда вернусь — скажу, что барыня в благодарность за уход подарила! Правды все равно никто не узнает!
И столько яда, столько желчи прозвучало в этих словах, что мне стало жутко. Эта Янка за что-то так ненавидела меня, что готова была сама, собственными руками убить. А я совершенно беспомощная! Защититься не смогу…
Впрочем, исходящая от Янки угроза оказалась не самой большой моей проблемой. Но осознала я это далеко не сразу.
Рябая деваха, как ей и советовал неизвестный мне Джер, выудила откуда-то большое меховое покрывало и замоталась в него почти с головой. Только торжествующая, полная блаженства улыбка и сверкала в такт раскачивающейся карете. А меня чем дальше, тем сильнее донимал холод. Несмотря на странную неподвижность тела, я все ощущала. И как постепенно немеют сначала кончики пальцев на руках и ногах. И как потом стынь поднимается выше, кажется, пропитывая собой кости. Это грозило не просто воспалением легких. С таким успехом я могла уснуть вечным сном. Сонливость уже накатывала на меня волнами, отнимая последние силы. Казалось, что мне нужно только на минуточку прикрыть глаза и отдохнуть, чтобы набраться сил бороться с холодом дальше. Хотя разум уверенно шептал, что спать нельзя. Если засну, дороги назад не будет.