Я падала и поднималась, не желая сдаваться. Когда сил идти не осталось, упав в очередной раз, я разрыдалась, зажимая грязными руками рот, чтобы меня не услышали. Уговаривая себя успокоиться и надеясь, что от страха за свою жизнь, во мне появиться хоть немного силы, попыталась ползти, помогая себе дрожащими руками. Пока окончательно не ослабев, я потеряла сознание…

* * *

— … очнулась уже наша больная!..

Голос был мужским, это я осознала сразу. Но настолько противно-сюсюкающим, что меня передернуло. Ненавижу, когда мужики пытаются разговаривать с тобой как с душевнобольным. Именно это отвращение к манере говорить помешало мне вовремя сообразить, что обращаются ко мне. Я еще пыталась сообразить, что происходит, увязать в единое целое окружающие меня ароматы каких-то трав и чего-то церковного, а мне на плечо уже легла чья-то рука:

— Леди, открываем глазки! Не бойтесь, вас никто не станет ругать!..

Ругать?!!

Услышанное шокировало еще больше, чем манера говорить находящегося поблизости мужика. Совершенно потрясенная, я непроизвольно, не задумываясь, распахнула глаза и хотела уже рявкнуть, что где бы мамочка его не нашла, он сегодня же будет уволен без рекомендаций. Но… Взгляд зацепился за маячившую перед глазами ткань, дорогущий темно-фиолетовый бархат, и резные лакированные столбики по углам. И слова застряли в горле…

Шок смыл возмущение, как летний ливень дорожную пыль. Немного успокоившись, я уже внимательнее осмотрелась по сторонам. И сглотнула. Бархат оказался балдахином над кроватью. Или как там правильно называются эти драпировки над кроватью. Я сама лежала на необъятных размеров кровати, утопая в кружевах и бантах. А мне в лицо умильно заглядывал весьма примечательный персонаж: мужчина, лет пятидесяти, с короткой холеной бородкой или слишком запущенной небритостью, мягкой линией рта, карими печальными глазами обиженного теленка и довольно мясистым носом.

— Леди?.. — не дождавшись от меня реакции, снова засюсюкал этот тип, вызвав у меня новый приступ острого неприятия. — Как вы себя чувствуете?.. Что помните?.. Кушать или пить хотите?.. А вы меня вообще видите?.. — чуть нахмурившись, еще сильнее склонился надо мной этот тип. — Слышите?..

Почти одновременно в его последним вопросом я фыркнула в ответ:

— Вы б еще рукой у меня перед лицом помахали, чтобы уж наверняка знать, вижу ли я вас! — Тип раздражал безумно. — Кто вы? И…

Я хотела спросить, где я нахожусь. Но память внезапно подкинула сценку в лесу и подслушанный разговор неприятных слуг. И мне стало страшно: а что, если они меня нашли и по какой-то причине, да вот тот же старик настоял, вернули обратно, к «хозяину»? Как бы со всем этим разобраться?..