Она взяла пакет.

— Деньги, что в пакете, — начал я тихо, — пойдут на покупку прилегающего к поместью земельного участка. Действовать, разумеется, нужно не напрямую. Найдете подставное лицо — какого-нибудь дальнего купчину из Архангельска, что лесом торгует и решил вложить капитал в столичную недвижимость. Все бумаги должны быть оформлены на него. Мое имя нигде не должно всплыть. Ни единого раза.

Ни единого вопроса о цели этой затеи — она уже просчитывала варианты, искала нужных людей, выстраивала финансовую схему.

— Параллельно с этим, — продолжил я, — наймете артель землекопов. Самых лучших. Официально — рытье большого ледника, погреба для хранения припасов. Пусть копают. Медленно, без спешки, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Мне нужен подвал. Глубокий и сухой. Все остальное — потом.

Я намеренно не стал вдаваться в подробности про лаборатории и тир. Уверен, она справится.

— Поняла, Григорий Пантелеич, — сказала она. — Будет сделано.

И тут механизм дал сбой. Объясняя ей сложную схему перевода денег через несколько банковских контор для запутывания следов, я вдруг осекся. Из головы вылетело слово. Простое, базовое понятие из финансового лексикона XXI века. «Транзакция»? Нет. «Клиринг»? Еще хуже. Я замер, лихорадочно перебирая в уме варианты и натыкаясь лишь на пустоту. Моя «сожженная библиотека», память, снова отказала.

На лице Варвары Павловны отразилась тревога.

— Вам дурно? Позвать доктора?

— Нет-нет, — отмахнулся я, пытаясь скрыть растерянность за приступом слабости. — Просто… голова закружилась. Устал. Вы идите, Варвара Павловна. Вы все поняли правильно.

Она ушла, бросив на меня долгий, обеспокоенный взгляд. А я остался наедине с пугающим открытием: мой разум давал сбои. Я превратился в раненого зверя, не способного доверять собственным инстинктам.

Следом, как всегда без стука, вошел Воронцов. Опустившись в кресло, которое уже считал своим, он без предисловий начал рассказывать последние события.

— Двое людей Сытина сидят в кутузке на Гороховой. Остывают. Остальные притихли. Мои люди докладывают: в трактирах на Лиговке тишина и уныние. Ждут, когда хозяин даст новую команду.

— Этого мало, — ответил я, наблюдая, как он достает из кармана портсигар. — Они притихли, однако не исчезли. Их нужно отвлечь. Заставить поверить, что игра окончена.

Щелкнув крышкой, он, тем не менее, не взял сигару, а захлопнул ее и посмотрел на меня с любопытством.

— Есть идеи?

— Есть легенда, — подался я вперед, понизив голос. — Алексей Кириллович, мне нужна ваша помощь. Пусть ваши люди, те, что умеют чесать языком, «по секрету», за кружкой пива, шепнут в нужные уши историю о том, что мастер Григорий от полученных ран повредился в уме.