— Ты забыла? — картинно дернул бровью мой бывший любовник, — Ты сама позвала меня. Я ношу твое письмо у самого сердца, Елька, — хлопнул он по груди.

— Я не об этом, — не поддалась я на провокацию. — Что ты делаешь в моей спальне? Сюда я тебя точно не звала, Гирем.

— Я скучал, Елька. Очень скучал, — обольстительно улыбнулся он и сделал шаг навстречу.

После того, как он закрыл меня от ножа, брошенного одним из недругов, Гирем рассчитывал, что я прощу все его грехи, и мы снова будем проводить вместе страстные ночи. Но он слишком много раз предавал меня. И я не смогла его простить. Все мои чувства испарились, как вода на солнце. Вот только Гирем не захотел в это поверить, и считал, что я просто все еще обижаюсь, но очень скоро одумаюсь и пойму, что не могу жить без него. Он даже Дишлана не воспринимал как соперника, считая наши отношения с телохранителем всего лишь забавой.

— А я нет, — отрезала я. — Тебе лучше выйти из моей комнаты, пока тебя никто не увидел. Мне не хотелось бы объяснять своим людям, почему, едва похоронив Дишлана, я принимаю в своей спальне чужих мужчин.

— Похоронив Дишлана? — Гирем нахмурился. И в один миг оказался рядом. Он больше не шутил, не придуривался. Он был собран и готов ко всему. — Елька, что у тебя стряслось?

— Ничего, — пожала я плечами, — на нас напали измененные твари. Погибло тринадцать человек…

Я не обиралась вызывать в нем жалость. Я просто хотела, чтобы он отстал от меня и ушел. Но, слезы, выступившие на моих глазах, выдали мою боль.

Гирем выругался.

— Ты поэтому позвала меня? Вам что-то угрожает?

— Нет, — мотнула я головой, одновременно незаметно вытирая слезы рукавом ночной рубашки, — мне нужна твоя помочь в другом вопросе. Но я предпочла бы поговорить об этом утром в кабинете. Гирем, я тебя прошу, уходи.

— Хорошо, я понял, — кивнул он, — тогда до завтра, дорогая. И, Елька, — он улыбнулся, — не надейся, что я остановлюсь. Ты моя, Елька. Была, есть и будешь. Даже если ты сама считаешь по-другому.

— Угу, — кивнула я, не желая вступать в полемику. Гирем упрям. И чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он будет давить.

Но когда он исчез, растворяясь в тени стен, я вдруг опомнилась.

— Гирем! — позвала я его. Он появился сразу же и, решив, что это то самое прощение, которого он дожидался, с довольной улыбкой двинулся в мою сторону. Но я думала совсем о другом, — ты не знаешь о нападении?! Но разве вы не встретили обоз моего брата?

— Ты про своего сына? — ухмыльнулся Гирем, — нет, мы разминулись. Нам пришлось заехать кое-куда… порешать кое-какие дела, — он знакомо повел глазами, обозначая незаконный характер тех дел. Он уже пересек комнату и теперь опять оказался прямо перед кроватью и, совершенно бесцеремонно присел на край. — А то знаешь ли, когда королева моего сердца просит о помощи, я, конечно, сразу же лечу к ней. Но по пути приходиться отвлекаться на кое-что другое… Кстати, ты знаешь, Жерен отказался заменить меня… Став бароном, он совершенно зазнался.