Он говорил, а сам между тем подбирался ко мне. Провел кончиками пальцев по ладони. Словно невзначай, чтобы проверить реакцию. И когда я невольно одернула руку, сделал вид, что ничего не было. Несмотря на свою настойчивость и даже нахрапистость, Гирем всегда знал, когда надо остановиться, чтобы не испортить все окончательно. Именно это качество позволяла ему быть практически бессменным ночным королем Грилории.

— Тебе лучше уйти, — повторила я. Прикосновения Гирема ничего не разбудили во мне. — И хочу еще раз повторить. Мы больше никогда не будем вместе, Гирем. Все кончено. Уже давно. И ты это знаешь.

Он тихо рассмеялся. Легко вскочил с постели и, картинно поклонившись, снова исчез. И уже из прозрачной в лунном свете темноты, раздался его тихий, но уверенный голос:

— Никогда не говори никогда, Елька. Я все равно верну тебя. Чего бы мне это ни стоило.

Дверь бесшумно открылась и закрылась… Он все таки ушел. К счастью, его способности были на порядок ниже умений Хурры. Если бы моя, и его, дочь пожелала незаметно покинуть помещение, то ей вовсе не нужно было бы открывать двери.

Я откинулась на подушки. Сон, напуганный вторжением Гирема, пропал. Может быть я зря обратилась к нему? Если он каждый раз будет вести себя так же, как сегодня, то очень скоро я не выдержу и взорвусь.

— Мам, — тихий шепот прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Хурра смотрела на меня его глазами, в которых плескалась обида. — А почему папа даже не посмотрел на меня? Он что забыл, что я есть?

Я вздохнула и погладила дочь по черноволосой, как у отца, голове.

— Нет, конечно, — соврала я, стараясь, чтобы ложь выглядела как можно правдоподобнее. — Он просто думал, что ты спишь, и не хотел тебя будить. А завтра вы обязательно встретитесь. Я уверена, он страшно по тебе скучал.

Хурра улыбнулась. Зевнула и, закрывая глаза, прошептала:

— Папа страшно скучал по нам… Да, мам…

Она заснула, успокоенная моими словами. Я откинула одеяло и осторожно встала… Мне нужно было кое-что сделать. Завтра утром моя дочь не должна была почувствовать себя обделенной отцовской любовью. А Гирем, я уверена, совсем не подумал о подарке для Хурры.

Сшить лоскутную куклу не так-то просто. Особенно, если до рассвета пара часов, страшно хочется спать, в глазах словно песок насыпали, а свеча горит еле-еле. Но я справилась. Набила готовое тельце шерстью, которую пришлось надергать из матраса, распоров дальний край, и даже успела на скорую руку соорудить подобие платья. На голову нахлобучила чепец. Сделать волосы я уже не успевала. Нарисовала глаза и рот копотью от свечи.