А мне не было смешно. Он опять был прав. И я нисколько не сомневалась в его способности «продать» наш секрет. Он ведь жирно намекнул, что дело только в сумме. Я бессильно опустилась на стул. Сломанный палец, о котором я забыла, задел об столешницу и стрельнул острой болью. Ладонь уже распухла и болезненно ныла.

— Это случится, Елька, даже если я буду молчать. Тебе не скрыть наличие золотых шахт на территории Пустоши. Но я снова могу спасти тебя, Елька. Только в этот раз тебе придется уступить мне.

— Я не буду с тобой спать, — прошептала я в полном отчаянии. Герцог Форент молчал, опустив голову. Он тоже знал, что ночной король говорит правду. Гирем сейчас нужен нам больше, чем мы ему. Раз ему известно про золото, то он может добыть его и без нашего участия.

Грием рассмеялся. И в то же мгновение оказался рядом со мной, в очередной раз усевшись прямо на стол. Он обхватил мой подбородок и заставил поднять голову. Я опустила ресницы, чтобы не смотреть ему в глаза. Слишком больно мне было. Ведь я знала, что будет дальше… Ночной король собирался заявить свои права на меня. И он снова был прав. У меня не было иного выхода, как согласиться на его условия. И дать ему то, что он хочет. Как Адрею…

Внутри я была возмущена. Я готова была кричать и топать ногами. Но Гирем говорил правду, я такая же, как он. И ради достижения своей цели готова пойти на все. Я должна была во что бы то ни стало сохранить мою маленькую страну для Хурры.

Гирем наклонился, собираясь поцеловать меня. Его губы коснулись моих губ, но не в поцелуе.

Он произнес:

— Я очень хочу, Елька, чтобы ты была моей. Я все еще люблю тебя так сильно, как никогда и никого не любил. Но мне не нужна твоя отстраненная покорность, я хочу, чтобы ты снова любила меня, — он выпустил мой подбородок из захвата. — И в этот раз моя цена будет другой.

— Какой? — я все еще не верила, что он не воспользуется ситуацией. — Я не смогу полюбить тебя по приказу, Гирем.

— И не надо. Я уверен, когда-нибудь ты снова придешь ко мне, как тогда, в наш с тобой первый раз, — он мечтательно улыбнулся, вспоминая. И признался, — я в ту же ночь понял, что ты врешь. Лушка и Анни не могли быть твоими детьми, Елька. Ведь ты была девственницей.

— Кхм, — кашлянул герцог Форент, напоминая о своем присутствии. Я вспыхнула и покраснела. Не слишком приятно, когда такие интимные подробности рассказывают перед посторонними, пусть даже очень близкими, людьми.

— Ой, да ладно, — рассмеялся Гирем, — не будьте ханжой, ваша светлость. Я в курсе ваших с супругой веселых забав. Надо сказать, вам удалось удивить меня. Не ожидал от такого чопорного ледышки, как вы, такой страсти.