Тем временем часть егерей совместно с адептами Сердца основного охранения блокировали тех, кто перекрыл дорогу пожаром.

Егеря сблизились с ними и открыли огонь. Но издалека. И ослабленными зарядами. Половинками, из-за чего пули били сильно, но не смертельно, в большинстве случаев оставляя лишь сильные ушибы.

Тех, кто пытался бежать, преследовали другие две сотни, потому что лесными тропинками параллельно тракту шли гусары. Как и егеря — тайно. По два десятка с обеих сторон, из-за чего удрать ни у кого не получалось. Всадники были тут как тут.

А потом подошли и те ребята, что вязали отряд нападения. Там уже всё было кончено, и эти бедолаги, скрученные «ласточками», лежали вдоль дороги.

— Сдавайтесь! — вновь воскликнул тот же самый «купец», что и недавно. — Вы видели — сопротивление бесполезно.

— Нам нечего терять!

— Почему? Всех, кто умрёт, мы осмотрим и сдадим на опыты некроманту.

— Кому⁈

— Это колдун такой. Он мертвецов возвращает к жизни в виде нечисти — восставших трупов и заставляет служить себе. Мы как раз недавно взяли в плен одного такого, — соврал командир этой операции. Он достаточно долго общался с королём, чтобы нахвататься у него приёмом и всяких словечек. Вот и отличился, выдав импровизацию, от которой у этих бедолаг лица побледнели, а местами позеленели. — А что вы хотите? За всё нужно платить.

— Вас проклянут!

— А что мы? Мы выполняем приказ. Некромант-то да, он в аду будет гореть, поэтому ему уже всё равно. Одним поленом под котлом больше, одним — меньше, разница невелика. Так что грех на душу он возьмёт без всяких сомнений. Да и любопытный — жуть.

В общем, повязали их.

Умереть готовы были многие из них. Но то — умереть. А не попасть на опыты к какому-то колдуну и страдать уже в посмертии.

— Ты зачем им такое говорил? — спросил командир егерей.

— Обманывал.

— Что обманывал, я понял. Ибо Государь наш, дай ему Бог здоровья, — перекрестился он, — с такой мерзостью ни в жизнь не свяжется.

— Истинный крест, не свяжется, — согласился с ним глава адептов Сердца.

— Так говорить о том зачем? А ну слухи пойдут дурные?

— А кто о том станет болтать? Собери своих. Я перед ними скажу, что врал, дабы живьём этих мерзавцев взять. И всю вину на себя возьму. За своих же ручаюсь. Никто из них не посмеет такие гадости про короля нашего говорить. Он для них всех больше, чем отец родной.

— Понимаю, — серьёзно произнёс командир егерей. — Но всё равно — могут проболтаться. А после той грязи, что по весне творилась, Государь наш должен быть вне подозрений. И даже ежели кто по пьяни проговорится — дурно. Очень дурно.