— Это люди Карла?

— Не знаю… — пожал плечами слуга…

* * *

Тем временем в Москве шли массовые расстрелы, которые, как известно, в состоянии спасти любую Родину. Не совсем расстрелы, но спасали как могли…

Иоанн старался логически завершить задуманную им чистку.

Сначала он публично осудил сотрудников приказа пропаганды за «ошибку» и поручил Патриарху заняться ими. Тот охотно это сделал. И назначил «виновникам» строгую епитимью в формате чтения «Отче наш» три раза каждое утро в течение месяца. Натощак. Хотя на улице о том не болтали. Ни Церкви, ни «осуждённым» в том не было никакой выгоды. Осудили как-то и осудили. Неофициально же им выдали денег. Очень прилично так денег. В качестве реальной награды за участие и верность.

А потом начались публичные процессы над задержанными.

Для этого у кремлёвской стены соорудили в низине своеобразный эшафот. А на склонах, прилегающих к нему, поставили лавочки для зрителей. Как ни крути, а смертная казнь в те годы — шоу. И король решил не портить людям настроение и не зажимать «развлекательную программу».

И не только людей туда пригласил, но и сам пришёл, чтобы поднять уровень мероприятия. Прошёл. Сел в специально построенную ложу у самого эшафота. Рядом с ним супруга, экс-супруга, Патриарх, нунций и прочие уважаемые гости.

Слева и справа от этой ложи стояли площадки с герольдами, которые с рупорами зачитывали обвинение, повторяя за судьёй. Так, чтобы всей толпе было видно и слышно. А толпа собралась знатная. Тысяч девять, если не больше. Все, кто мог на время оторваться от работ, те и пришли. От греха подальше Иоанн сидел в своём парадном доспехе.

Полные золочёные латы — поздняя готика. С чеканными украшениями — классика парадных доспехов[1]. Очень представительно. А главное — безопасно. Их разве что мушкетом можно было пробить. Но за безопасностью на мероприятии следили сотрудники Евдокима и привлечённые армейские контингенты. Так что не забалуешь.

Сели.

Начали.

Само собой, с мелюзги, то есть с обычных уголовников.

Их выводили по одному[2].

Зачитывали обвинение. Давали возможность что-то сказать в ответ, что при отсутствии у тех рупоров не имело никакого значения. Их всё равно почти никто не слышал, кроме короля и его гостей, сидящих в ложе.

После чего им выносили приговор и казнили.

Или вешали, или удушали.

В первом случае им надевали петлю на шею и просто подтягивали на перекладине. Так, чтобы ноги чуть отрывались от земли. Рук не вязали, поэтому вытанцовывали осуждённые знатно. Если вина была серьёзна, то применяли варианты этой казни. Например, вешали голышом, дабы позору больше. Или вешали подходами, отпуская и давая отдышаться, когда человек почти уже задохнулся.