Я знаю год, когда там встанет первый завод. Тысяча шестьсот тридцать пятый. Через сто семьдесят восемь лет.

И знаю, как её найдут. По чудским копям. Древние выработки бронзового века лежат на поверхности, отвалами и просевшими ямами, и любой, кто умеет читать землю, увидит их с седла. Я умею. Я этим больше десяти лет уже занимался.

Дальше на восток, за Камень, за перевал по Чусовой, ещё лучше: Гумёшки, малахит гнёздами, из которого потом будут точить столешницы. И это тоже нашли по чудским копям, в тысяча семьсот втором.

Ещё дальше и южнее лежит самое богатое, и вот его я вычёркиваю сразу. Медный колчедан. Серная руда, которую нельзя просто пережечь в горне, штейн перерабатывается в конвертере. А это восемнадцатый век в лучшем случае. Про это забыть, потому что до тех мест еще надо просто дойти.

А вот про серебро я себе должен сказать честно.

Своего серебра в стране даже при самом благоприятном раскладе в ближайшие лет двести не будет. Для этого надо продвинуться далеко за Урал или как сейчас говорят за Камнем. Там конечно оно есть, но овчинка выделки не стоит. И попытка была: тысяча четыреста девяносто первый год, река Цильма на Печоре, первое рудное открытие в русской истории, с числом и с именами. Я сам про него писал. Но Цильма окажется бедной и промысел заглохнет.

Золото конечно есть и достаточно много на Урале, до которого надо еще дойти.

Значит, серебро остаётся тем, чем было: платой за вывоз соли, воска, кожи и мехов. Я могу дать стране свою медь. Своих денег я ей дать не могу.

Ну хорошо. Медь, соль, меха, воск. Обходим Казань и всю степь. Идем на восток, а потом на юг.

Вот тут и начинаются трудности и проблемы.

Первое это то, что степь не пятно на карте. Степь это пояс. Она идёт сплошной полосой от Дуная до Маньчжурии, и у неё нет восточного края, за которым можно свернуть направо. Обойдя её с севера, я не обойду её вовсе. Я перенесу место встречи на две тысячи вёрст восточнее, туда, где у меня нет ни дорог, ни городов, ни хлеба, ни одного знакомого имени. И встречу там не тишину. Там как раз сейчас всё горит: Абулхайра бьют ойраты, а через год-другой от него уйдут двое, и с этого ухода начнётся отдельный народ.

Второе, и оно тяжелее. Северный путь весь стоит на волоках, а это перегрузка. Разгрузили, перетащили, погрузили. Каждая перегрузка закладывается в цену товара, и не процентом, а долей.

Поэтому северным коридором возят только то, что дорого на пуд веса. Соболь возят. Моржовый зуб возят. Воск можно возить.

А вот медь не возят и соль тоже. Они дешёвые, а самое главное тяжёлые, и это имеет смысл только там, где большая вода без волоков.