Через минуту местный официант грохнул кружками об стол, поставил тарелку с дарами речки и удалился. А я сдул густую пену и пригубил хмельной напиток. М-м-м! Действительно, отменное пиво! А вот Лаврентий, прежде так желавший глотнуть пенного, начал мрачно цедить его, словно оно изрядно горчило.

— Всё о Петровых думаешь? — спросил я, сноровисто чистя рыбу. — Считаешь, что они будут мстить за смерть одного из них?

— Угу. Мы давно враждуем, так что мне известны их звериные повадки.

— А из-за чего дуэль-то приключилась?

— Всеволод и Игорь Петров повздорили из-за барышни, Устиньи Аристарховны. Её папенька дал Всеволоду позволение жениться на ней. А тут этот выродок Петров, как коршун налетел: тоже, говорит, она мне по сердцу пришлась. Да только вот что я тебе скажу, плевать ему было на неё, он просто нашему роду подлянку хотел сделать. Ну и вызвал его Всеволод на дуэль. А Петров, хитрый змей, взял, да и сказал, что магией биться будем, а у него-то ступень дара поболее была, чем у брата моего. Дед же решил поглядеть тайком, как дуэль пройдёт. И я с ним увязался, а тут ты. Мы пока тебя из реки вылавливали, Всеволод-то и отправил Петрова к праотцам в Ад.

— А почему ночью-то они сражались? Днём стыдно было?

— Да это Устинья Аристарховна настояла. Мол, вы дерётесь из-за меня, так и деритесь в полночь, так поэтичнее будет. Она вообще не большого ума и красоты сударыня, но хотя бы говорить умеет, правда, в её случае это скорее минус.

— Так что же Всеволод в ней нашёл? Или ты привираешь? Может, не так уж она и плоха, а? — оскалился я, подначивая парня.

— Я? Привираю?! — оскорбился Лаврушка, вздёрнув нос. — Да она хоть сейчас может двери Преисподней охранять! А Всеволоду ясно, что от неё нужно. Мы, Астафьевы, магически вырождаемся, а у неё начальная ступень дара — третья.

— Выходит, Всеволод только ради потомства решил жениться на ней? — резюмировал я и глянул на мутное окно, в которое начал робко стучаться дождь.

— Ага. У нее-то начальный дар на одну ступень выше, чем у брата моего. Вот поэтому Всеволод так и ухватился за эту сударыню. Она важна для всего нашего рода. Без магически сильных женщин мы можем скатиться до простолюдинов с их первой ступенью.

— Ну, у простолюдинов нечасто просыпается магический дар, а ещё реже они его развивают, — педантично напомнил я и снял запотевшие очки, чтобы протереть их.

— Надень, надень скорее, — горячо зашептал Лаврушка, стараясь не смотреть в мои почти прозрачные глаза.

Я вернул очки на нос и иронично проговорил, кивнув на рыбу, одиноко лежащую на деревянном блюде: