Извозчик взял секундную паузу, а потом снова принялся причитать. И гундел до самого особняка Кантовых. Я испытал настоящее наслаждение, когда покинул его двуколку и исчез в доме. А уже тут мне не составило труда всучить порванный сюртук служанке и ей же сплавить перепачканные шмотки. Сам же я завалился в ванную, поплескался в ней, после чего обработал рану спиртом и замотал её бинтом. Сойдёт. Главное, чтобы она меня ночью не мучала.
И мои надежды оправдались. Ночью рана меня не донимала, а вот разбушевавшаяся стихия изрядно мешала спать. А утром и вовсе мой ангельский сон потревожили какие-то крики и звуки быстрых шагов.
Я сразу же вскочил с кровати, в одних портках выметнулся в коридор и увидел встревоженную физиономию Луки.
— Что случилось? — выдохнул я.
— Акулина пропала!
Глава 9
Я пару секунд хлопал глазами, а затем глупо выдал, плохо соображая спросонья:
— Куда пропала?
— Не ведаю. А ежели бы знал, то какая же это пропажа?! — протараторил семинарист, скользнул взглядом по моему забинтованному плечу и заскочил в комнату сестры. Оттуда уже доносились голоса Всеволода, Анатолия Юльевича и Лаврушки. Мне тоже не составило труда зайти в комнату Акулины.
Старший Астафьев мрачно расхаживал по ковру, младший задумчиво морщил лоб, а Кантовы выдвигали ящички и открывали дверцы шкафов и трельяжа.
— Это всё Петровы! — вдруг рыкнул Всеволод, расчертив лоб глубокими морщинами. — Я немедленно еду к ним!
— Одежда пропала! — вскрикнул Анатолий Юльевич. — Не вся, но часть пропала!
— Драгоценностей тоже нет! — вторил ему Лука. — И документов!
— Она сбежала! Сама! По доброй воле! — сообразил Лаврентий и засверкал глазами в ожидании похвалы, но сейчас всем было не до него.
— Как?! С кем?! — вытаращил опухшие зенки старший Кантов и рухнул в кресло, будто его перестали держать ноги. — Мы же поутру телефонировали всем её знакомым. Они все нежатся в своих кроватях! Никто не пропал!
— Кхам, кхам, — покашлял я в кулак, привлекая к себе всеобщее внимание. Похоже, придётся поведать им о событиях предыдущей ночи. Ух, чую, и влетит мне. — Судари, тут такое дело…
—…Какое? Да не мычи ты! Я же вижу, что ты что-то знаешь! — жарко выдохнул Всеволод, и на его висках заиграли толстые пиявки вен.
— Прошлой ночью мне захотелось совершить визит в клозет. А как вы знаете, путь к нему лежит мимо комнаты Акулины, так вот миновав её, я будто бы услышал какие-то стоны и даже слова.
— Какие слова, сударь? — побелел лицом Анатолий Юльевич, непроизвольно глянув на моё забинтованное плечо.
— Душа моя, грежу, Париж, опостылело.