— Бежим, Андрей! — полоснул по ушам дикий вопль вставшей на колени Петровой.

Однако уже в следующий миг существо с серпом поразило её магией. Девчонка раскинула в стороны руки, запрокинула голову и выгнула позвоночник. А затем магия твари подняла её в воздух, где девушка застыла, словно кукла, готовая переломиться в любой момент. И казалось, что глаза Василисы живут своей отдельной жизнью. В них плескался животный ужас, который не мог выйти с оглушающим воплем, поскольку тело Петровой перестало подчиняться хозяйке.

Существо же стояло с вытянутым в сторону Василисы серпом, который с клубящейся вокруг девушки магией связывала тонкая туманная дымка. А я в этот момент почувствовал себя маленькой бестолковой собачкой. Меня привели сюда! Чья-то воля стоит за всем этим! Но чья? Кто так умело расставляет фигурки и пользуется подвернувшимися возможностями? Точно ли Агафья Никитична? А может кто-то более могущественный?

Я сглотнул отдающую тленом слюну, встал на одно колено и прохрипел, глядя на мерзкое создание:

— Что мне нужно сделать с этим амулетом?

Тварь бросила взгляд на дерево, словно отдало ему неслышный приказ. И оно послушалось. В центре ствола из переплётшихся костей открыл рот один из черепов, прозрачно намекая, что амулет нужно сунуть именно туда.

— Ты отпустишь нас живыми и невредимыми, если я сделаю это?

Существо не удосужилось дать мне ответ. И я застыл, пытаясь лихорадочно сообразить, что делать. Будь у меня магическая энергия, то я бы попытался дать бой, хотя, скорее всего, всё равно проиграл бы. Но у меня в солнечном сплетении ныл настоящий вакуум, ничто. Вся магия уже потрачена, а тело едва стояло на ногах. Поэтому о схватке с этой тварью можно забыть. А она начала терять терпение. Что-то прошипела, после чего Василиса выгнулась ещё больше. И я услышал тихий хруст. Твою мать! Из глаз девушки брызнули слёзы, а затем они закатились, свидетельствуя о том, что она потеряла сознание.

— Если ты убьёшь её, то я клянусь всеми богами разгрызу этот хренов амулет и сожру его. И хрен ты меня, падаль, заставишь плясать под свою дудку, — процедил я, почувствовав волну обжигающего гнева, вскипятившего кровь. — Отпусти девушку! Немедленно!

Мой крик отразился от стен зала, заставил многочисленные буркала дерева моргнуть, но тварь не прогнулась. Она продолжала удерживать Василису в магическом коконе, глядя на меня безразличным взглядом. В зенках этого существа не было даже злости или ярости. В них жило одно только равнодушие бездушного биоробота — и это пугало меня даже больше. С подобной хернёй не договориться. Придётся выбирать: либо класть амулет в рот черепа, либо бежать отсюда со всех ног, оставив Василису этому существу, а оно, несомненно, без всякой жалости убьёт её. Тот, кто загнал меня сюда, будто понимал, что мою волю проще сломить, если пытать на моих глазах девушку, а не применять те же самые меры ко мне.