И тут уже я вступил в игру. Схватил спутника за плечи, стащил его с мага и весомо проговорил:

— Лаврентий, прекращай, ты победил. Прояви благородство и пощади своего оппонента. Он, кажется, уже напрудил в штаны.

— Лихов, передай Петровым, что Всеволод победил в дуэли честно! Пусть они спросят секундантов! — прокричал паренёк, не пытаясь вырваться из моих рук.

— Поганец, — простонал Субтильный и с трудом встал на ноги. Он весь был в грязи, а по его лбу и подбородку стекала кровь. Зенки же горели, точно угли.

— Ещё хочешь?! — выхаркнул Астафьев, раздувая крылья носа.

— Лаврентий, остынь. А ты отвечай, когда прибудут Петровы? — холодно спросил я у мага, которого после пережитого унижения била крупная дрожь.

— Скоро! Скоро! И тебя они тоже накажут! Можешь не сомневаться! Им плевать на то, что ты мастер смерти! — истерично выпалил Лихов и попытался плюнуть в мою сторону, но слюна повисла на его подбородке. Он нервно отёр её рукой и со всех ног бросился прочь, вереща на бегу: — Вы мертвецы! Копайте могилы!

— Какой же мерзкий тип. Мне аж помыться захотелось, — брезгливо процедил я, глянув вслед скрывшему среди деревьев уроду.

— А Петровы ещё мерзее, — зло прошипел Лаврентий, подобрал валяющийся в траве котелок и приказал быкам: — Пошли прочь, мордофили!

Они благодарно покивали и тут же свалили, тяжеловесно топая ногами. Да и нам пора идти. Я махнул Астафьеву и двинулся по тропинке. Под подошвами ботинок снова зачавкала грязь, которой аккомпанировал шум капель, срывающихся с деревьев. Да ещё паренёк рядом запыхтел. Он на ходу принялся лопухом оттирать перепачканный сюртук, но вскоре раздражённо бросил это занятие.

— Нет, гиблое дело. Дай бог ежели служанки справятся с этой грязью, — Лаврентий на пару секунд замолчал, а потом продолжил, но уже с горячими нотками гнева: — Всё-таки каков же пёс этот Лихов! Ходил по городу тише воды, ниже травы, а сейчас осмелел, почуяв приближение Петровых.

— Ага, гад ползучий. А какая у него ступень? — спросил я и отодвинул ветки, низко нависшие над тропинкой. Они будто так и норовили выколоть кому-нибудь глаз.

— Восьмая. Повезло, что он растерялся, когда понял, что ты мастер смерти, иначе бы нас с тобой побили самым позорным образом, — мрачно сказал паренёк. — Ты бы не справился с ним. Мы хоть пока и не знаем какая у тебя ступень, но дед говорит, что она вряд ли выше третьей. Э-эх, когда уже у меня проснётся дар?

— В семнадцать лет, как и у всех магов. И будешь ты на радостях огненными шарами кидаться направо и налево. Сарай какой-нибудь точно спалишь.