И хоть граф закончил свою речь ровным голосом, однако мне почудилась ирония. Он точно знал, что у меня не третья ступень, но правды добиваться не стал. А я и тут предпочёл не разглашать ступень своего дара.

Вообще, я старался фильтровать выдаваемую графом информацию, хотя мне ужасно хотелось обсудить с Черновым происшествие в Чернолесье. Но пока он не вызывал у меня стопроцентного доверия. Граф явно человек со своими тараканами. Вот куда он меня везёт? Что хочет показать?

Оказалось, что ехали мы на кладбище. Автомобиль остановился возле кованного забора, за которым в тумане вырисовывались склепы и усыпальницы. Шофер торопливо открыл дверцу, после чего граф выбрался из машины, миновал открытые ворота и двинулся по брусчатке. Его ботинки ступали по мутным лужицам и жёлтой опавшей листве. А на сером небе замерло тусклое чахоточное солнце.

— И зачем мы сюда приехали, ваше сиятельство? — осведомился я, топая рядом с Черновым. Он выглядел очень органично на фоне крестов и мраморных дев с печальными ликами.

— Что вы уже умеете, юноша? «Развеивание» вам подвластно? — спросил старик, метнув взгляд в сторону громко каркнувшей вороны, облюбовавшей плечо каменного ангела с пятнами жёлтой плесени.

— Да, — коротко сказал я, шумно вдохнув влажный воздух. — Почему вы интересуетесь?

Меня уже начинали нервировать недомолвки графа. Однако вряд ли стоит ожидать от него какой-то пакости. Не убьёт же он меня тут?

— В последние дни призраки по неведомой мне причине стали агрессивнее, — произнёс он и остановился около старого вяза, печально роняющего капли небесной влаги. Дерево возвышалось над пошедшим трещинами склепом с покрытой грибком деревянной дверью. К ней-то граф и подошёл. Достал ключ, вставил в замочную скважину с позеленевшей медной накладкой и с хрустом провернул его. — Обождите здесь, юноша.

Чернов скрылся в склепе, а затем в нём раздался какой-то треск и возглас:

— О, Боже!

Что-то с шумом упало, а из-под двери показался ручеёк крови.

— Какого хрена?! — выпалил я, разинув рот.

И тут же отпрыгнул в сторону, поскольку сквозь дверь прошёл призрак в сгнивших лохмотьях, в которых ещё можно было угадать кафтан. Существо оскалило пеньки чёрных зубов и полыхнуло алыми огоньками, сверкающими в глазницах черепа, обтянутого лоскутами гнилой кожи. Удлинившиеся когти метнулись к моей глотке, а по ушам ударил тонкий, на грани ультразвука, вопль.

Вопль с головы до пят пронзил всё моё существо, но не помешал мне прыгнуть за вяз. Тотчас раздался древесный треск и полетели лохмотья коры, а на стволе остались четыре глубокие царапины.