— Значит, ежели бы не Андрей, то они бы и тебя убили, Лука?! — взволнованно произнёс Анатолий Юльевич. — И это после того, как я уже лишился дочери? Нет, я бы не пережил такого удара. Искренне благодарю вас, сударь Андрей!

— Не за что, — скомкано ответил я.

— Вы не лишились дочери, дядя, — хмуро выдал Всеволод, играя желваками. — Мы найдём её. Но сперва… сперва разберёмся с Петровыми.

— Андрей предлагает обратиться в полицию, раз она уже втянута, — проговорил семинарист.

— Андрей! Андрей! Только и слышно Андрей! — взорвался Астафьев и зло глянул на меня. — Кто он нам? Никто! Дед по доброте душевной пригрел его, а теперь деда не стало. А ваш Андрей лжёт через слово! Оказывается, у него была двенадцатая ступень!

— Дык Илья Петрович и сказал мне, чтобы я держал язык за зубами.

— Конечно! На мертвеца можно валить всё что угодно! Ещё скажи, что он просил тебя стать мостиком между нами и Петровыми!

— Ты не прав, Всеволод, — нахмурил изломанные брови Лука. — Может Илья Макарович и не просил Андрея стать мостиком, но перед смертью он шептал, что хотел взять его в семью, а потом молил помочь закончить эту войну с Петровыми.

— Не нужна мне его помощь! — рыкнул Всеволод.

— А Лаврентию тоже не нужна? — холодно спросил я, откинувшись на спинку стула. — Или ты думаешь только о себе?

— Господа! — неожиданно ударил кулаком по столу Анатолий Юльевич, чем привлёк к себе всеобщее внимание. — Хватит ссориться! Успокойтесь наконец! Илья Макарович не одобрил бы такого поведения! Мы сейчас должны быть, как единое целое, а не как свора лающихся собак!

Астафьев недовольно запыхтел, раздувая крылья носа, но лаять перестал. А я, продолжая сохранять ледяное спокойствие, принялся носовым платочком протирать очки.

— Судари, давайте как-то обобщим полученные сведения, — воспользовался затишьем Лука.

— Давайте, — буркнул Всеволод.

— От Ильи Макаровича нам стало известно, что в войне Петровых и Астафьевых не всё так просто. В ней нет явного злодея, — проговорил семинарист, вызвав у Астафьева скептический хмык. Да, сложно принять новую реальность, когда ты всю жизнь верил в другую версию. — Посему нам, возможно, удастся как-то договориться с Петровым.

— Ты хочешь забыть о том, что он убил Илью Макаровича?! — вскинулся Всеволод, снова начиная закипать. Его глаза горели огнём, а жилка на виске пульсировала с чудовищной скоростью.

— Вообще-то, в этой войне мы ведём по количеству убитых, а они лишь по количеству уничтоженных автомобилей, — напомнил я, сознательно употребив слово «мы». — И да, мне тоже безумно жаль Илью Макаровича. Однако каждая новая капля крови приближает нас всех к тому, что обе семьи окажутся либо истреблены, либо посажены в темницу на долгие годы.