— Поможешь мне поговорить с ним?

— Да, когда он приедет, мы обязательно поднимем эту тему. Сейчас за ним приглядывают.

— Спасибо. Для меня это важно.

— Я знаю.

— Тогда, может, ещё по бокалу вина? — бодрее предложила она.

— Тогда брысь с меня, моя кошечка, — рассмеялся я и аккуратно перевернул её на спину.

Навис над ней, провёл ладонью по щеке и нежно поцеловал. Потом достал из корзины вино

и снова наполнил бокалы. Достал два фонаря и зажег их.

— Знаешь, на твоём пляже тоже есть классное место. Там стоит деревянная скамейка.

Незаметная. Хотя и под камерой.

— Да. Я построил её лет десять назад.

Мы устроились рядом. Она села в позу лотоса, а согнул ноги в коленях.

— Ты часто туда приходишь?

— Да. И ты там тоже бывала.

— Откуда ты знаешь? — улыбнулась она, игриво щурясь.

— Там всегда витает аромат твоих духов.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Да-да, я ни с чем его не перепутаю.

— Со мной в разведку ходить опасно, — рассмеялась она.

— Я бы тебя туда и не взял.

Мы болтали, потягивая вино, и не заметили, как опустошили бутылку.

Я принес вторую. Когда закончилась и она, эта безумная решила окунуться в прохладное

море, но и я, конечно, поддержал ее сумасбродную идею.

Это, кажется, стало нашей традицией, купаться где-то пьяными.

Мы жадно целовали друг друга. Плескались. Бегали по кромке воды.

Тела сливались воедино.

Неистово.

Пылко.

Жарко.

Потом я развёл костёр. Мы сидели рядом, всё ещё целуясь, и незаметно задремали до

первых лучей солнца — мокрые, в прилипшем песке, у тихо потрескивающих углей.

Свет слепил глаза, моя кошечка потянулась, чмокнула меня и прошептала на ухо:

— Жду тебя в душе, — выпорхнула она из моих объятий.

Не спеша затушил тлеющие угли, собрал вещи и пошёл в коттедж.

Я не хотел возвращаться к прежней жизни — к своей работе, к своему дому, ко всему,

что ждало меня там.

Хотел быть только с ней.

Я оставил вещи на террасе и прошел в спальню. Из ванной доносился шум воды.

Достал телефон из куртки и включил его. На экране — десятки пропущенных от Данила и

сообщения с одним и тем же вопросом:где я . Быстро написал, что

сегодня приеду. Потом снова выключил гаджет и положил на тумбу.

За последние десять лет я начал уставать от этой жизни. От убийств, которых видел

слишком много. От перестрелок. От женщин, которые давно перестали приносить радость.

Не имело значения, как сильно они старались доставить мне удовольствие.

А потомпоявилась она .

И вдруг я понял, что я ожил.

Сварочные швы моего стального сердца расползались.

Растворялись.

Расходились.

С ней я чувствовал другую жизнь — ту, которая могла бы быть, если бы рядом были мои