позвонили, и он очень быстро ушёл.

— И что ты думаешь?

— Сначала я не придала этому значения. А потом вдруг поняла… что мои родители

познакомились в колледже.

Она тяжело вздохнула.

— Я почти не разглядела его. Тёмные очки, шляпа… Он немного прихрамывал и опирался на

трость. Да и годы уже взяли своё… Но у меня всё равно появилось странное чувство,

будто это был мой отец.

Это действительно был он.

Я почти не сомневался.

Я даже ожидал, что их встреча когда‑нибудь произойдёт. И, похоже, совсем скоро они

поговорят. Тем более, если я собираюсь жениться на Ане, мне нужно пообщаться с ним

первым.

— Представляешь, я не видела его пятнадцать лет. За всё это время он не прислал ни

одной открытки на день рождения, ни разу не попытался встретиться. В один момент он

просто оборвал с нами всю связь.

Я догадывался, почему он так поступил. Наверное, не хотел подвергать их

опасности. Шантажу. Частое явление в моем мире.

— Может, у него были серьёзные причины.

— Не знаю. Но какими бы ни были эти причины, я вычеркнула его из своей жизни. Я

охладела к нему.

Я заметил, как по её виску медленно покатилась слеза.

— Но, несмотря на всё это, я всё равно хотела бы увидеть его. И узнать, почему он

отказался от семьи.

Она вдруг посмотрела на меня и тихо спросила:

— Твой отец смог бы так поступить?

Её слова будто хлестнули меня по сердцу.

— Нет… Уверен, что нет. Но если бы, наверное, только не был связан с криминальным

миром.

Она опустила взгляд.

— Прости. Тебе, наверное, нелегко об этом вспоминать.

Я решил рассказать ей историю, которая когда‑то разбила мне сердце. Мою веру.

Похоронила надежды на лучшее будущее.

Тогда я остался один на один со своим ужасом.

Хаосом.

Одиночеством.

Демонами.

— Родители решили отпраздновать мой и Данила день рождения в загородном доме. Все

веселились… — я на мгновение замолчал. — А посреди ночи начался пожар. Мои родители

сгорели заживо.

Аня приподнялась и, подтянувшись, села на колени рядом со мной. Я смотрел в свой

бокал, пытаясь собраться с мыслями. Даже спустя годы вспоминать об этом было

мучительно. Душевная рана постоянно кровила. Раздирала. Даже не смотря на то,

скольких людей я убил.

— Мне жаль… — едва слышно произнесла она.

— Нас с Данилом разбудил старший брат, Кирилл. Мы спустились со второго этажа, и он

начал вышвыривать нас, как щенков, из горящего окна, чтобы спасти. Но когда он

попытался выбраться сам, на него рухнуло горящее бревно… Пламя пожирало его прямо у

нас на глазах.

В глазах снова застыла та картина, в ушах раздался крик, а во рту появился привкус

гари.

Аня в ужасе прижала ладонь к приоткрытому рту.