их под прицелом.

— Вас прикончат так быстро, что вы не успеете выстрелить, — сурово добавил я.

— Всем разойтись, — пробурчал Конти неохотно, но достаточно громко, по-прежнему

рывками извиваясь и скуля от боли.

— Брат… — растерянно выдохнула Амелия, медленно подошла ближе и опустилась на колени.

— Амелия, я что сказал? — он приподнял голову и метнул в её сторону жёсткий взгляд. —

Без глупостей.

Его головорезы неохотно и плавно опустили оружие.

Лопасти вертолёта набирали скорость, воздух вокруг завертелся в вихрях, трепля волосы

и полы пиджаков. Ветер захлестал по лицу, рвал звук на клочки, гул давил на уши и

палубу слегка затрясло.

— Попробуешь тронуть её ещё раз — пристрелю, — жестко закричал я, наклоняясь к его

лицу и небрежно отпуская.

Данил молча занял место рядом с пилотом. Аня запрыгнула на заднее сиденье, я сел

рядом, захлопнул дверь. Мы надели наушники, и вертолёт плавно оторвался от палубы,

вибрация пошла по корпусу.

Сквозь стекло я видел, как охранники подбежали к Фабрицио, вынимали нож из руки и

помогали ему подняться, кто-то уже пытался остановить кровь. Амелия, затем и ее

братец достали телефоны — и в следующую секунду на их лицах застыл откровенный ужас.

Парализующий.

Разъедающий.

Прекрасное зрелище.

Всё сработало: их товар и лаборатория разлетелись ко всем чертям.

Вертолёт продолжал набирать высоту. Внизу темнела вода, оставались только размытые

блики волн и огни лайнера, постепенно превращаясь в крошечные огоньки на чёрной

глади моря. Я вдохнул полной грудью. Аня положила голову мне на плечо и переплела

пальцы.

Наконец‑то этот день закончился.

— Замерзла? Укрыть тебя пледом? — заботливо предложил моей кошечке.

— Замерзла? — она с улыбкой приподнялась. — Ты шутишь?.. После такого мне бы,

наоборот, остудиться.

Мы обменялись теплыми взглядами и улыбками, и мое плечо снова стало ее подушкой.

— Амир мертв! — сообщил я брату в микрофон наушников.

Он развернулся и удивленно уставился на меня.

— Война в самом разгаре.

— Скоро я положу ей конец.

— Какой план?

— Пока думаю над ним, — солгал я, хотя я знал, что скоро прикончу Конти.

Я не хотел делиться с братом. В последнее время у меня закрадывались сомнения в его

верности. Я слишком часто думал над тем, как быстро он застрелил того мерзавца.

Слишком быстро.

Почему?

Это был действительно какой-то срыв, или они были знакомы?

Я отказывался верить, что мой брат способен меня предать. Он не мог.

Не мог…

Но с этого дня я начал следить за ним куда пристальнее, делая вид, что всё

по‑прежнему.

Брат лишь покачал головой и повернулся вперёд. Кошечка прижалась ко мне ещё плотнее,