Поглазеть на мой бой пришли немногие — оплата балкончика и услуг специального смотрителя, готового в любую секунду поднять на балконе тяжелый серенитовый щит, стоили немало, но, тем не менее, десятка три зрителей было. В их числе оказались и Евгений с Сент-Амором, и даже Маргарита Голденштерн, бессовестно не пришедшая в обещанное ей самой время. Сейчас она сидела рядом с русом и извинялась мне ослепительно белой улыбкой. Иеками и Цурума присутствовали также, последней еще приходилось держать на плече взлохмаченную головку дремлющей Момо. Другие же гости представляли из себя солянку из разных курсов академии, за исключением очень мрачного мужика лет пятидесяти, сидящего со сложенными на груди руками.

На самом будущем месте дуэли кроме меня присутствовал лишь растерянный Ятагами Шо, щеголяющий темными кругами под глазами, да местный судья — седой суровый мужчина с военной выправкой и с протезом вместо левой ноги. Протез был явно худшего качества из возможных, хотя ничто во внешности мужчины не выдавало его бедность. Может, подарить ему новый? Так сказать, навести мосты, я тут явно не последний раз.

Торопыжка был в простом белом кимоно, перетянутом черным поясом, и стоял на песке босиком. Я же в полном "городском" наряде, включающем в себя шерстяной плащ до щиколоток и… с мечом. Последний вызывал интерес и замешательство у всех, кроме судьи, тот деловито проверял, чтобы мы не протащили на арену чего-либо не заявленного. Такового не нашлось. Мой выбор на бой состоял из условий "легкая броня и меч", Ятагами же собирался закономерно использовать техники.

— Вы не имеете права использовать внутреннюю энергию, — с этими словами на моём запястье защелкнулся узкий кожаный браслет со стразами кристаллов. Сигнализатор. Только у меня, Шо вместо этого получает предупреждение, что он не имеет права хвататься за мой меч, если я его выроню в бою, а также использовать для любых целей мою одежду, если я её лишусь в ходе поединка. Последним мне задается вопрос — почему мое лицо и волосы подозрительно поблескивают. Объясняю судье, что нанесена огнезащитная мазь. Он согласно кивает — подобное вполне приравнено к "легкой броне".

Наступает время последних слов. Шо бледен, глубоко дышит, определенно старается сосредоточиться. Встаем с ним на расстояние полутора метров друг от друга. Между нами жужжит протезом зорко наблюдающий за руками обоих судья.

— Я сожгу тебя, — говорит Ятагами быстро и нервно, — а затем сделаю сэппуку. Прямо тут. А затем глава рода снимет с Иеками статус заложницы. Вот так вот, Эмберхарт-кун. Вот как это кончится.