Беловолосый великан уже одел свой любимый спальный халат, когда внезапно прозвучал телефонный звонок экстренной связи.
Глава 21
Женщины… они прекрасны.
Я никогда не был убежденным сексистом, хотя часто негодовал на некие специфичные стереотипы, присущие раздельно мужчинам и женщинам. Во всех жизнях я являлся убежденным сторонником гармоничного разнообразия — ничто не идеально, но такое положение вещей правильно. Человек, достигнув самодостаточности, прекращает быть членом общества, начиная относиться к подобным себе сугубо потребительски. Подобное я наблюдал в моей первой жизни — люди, чей досуг и общение целиком покрывались возможностями интернета, меняли свое отношение к собственным согражданам, соседям, близким. Росла отчужденность, расцветал эгоизм, такое понятие как "патриотизм" уходило в глубину веков вместе с отмирающими традициями и религиями.
Потребительское отношение разъедало души людей и границы государств как рак, одновременно лечащий человечество от его раздробленности, но и превращающий каждый отдельный разум в сознание высокоорганизованного и насквозь эгоистичного хищного насекомого.
Тем не менее, я, как относящий себя к мужскому полу, не мог не восхищаться женщинами. Их… отличиями от мужчин, их манерой поведения, формой мыслей и отношением к окружающим.
Однако, в этой новой жизни, буквально за неделю до своего шестнадцатого дня рождения, я открыл для себя два новых факта о женщинах.
Первый — пытать их не только неприятно, но и куда менее продуктивно чем мужчин. Даже если женщина является твоей сестрой, она всё равно остается женщиной, которая сначала оплачет понесенные ее организмом травмы, а лишь потом начнет задумываться о угрозе получения новых. Конструктивность её ответов тоже невыносимо страдает, прыгая с одного на другое. Приступы негативных эмоций, что участятся на порядок после того, как я отстрелю левую кисть руки, тоже не доставят никакой радости.
Если бы Скарлет хоть немного просчитывала последствия, то отделалась бы куда легче… хотя, с другой стороны, совсем не исключено, что в таком случае я бы узнал куда меньше, чем услышал от захлебывающейся истерикой, страхом и яростью брюнетки.
Факт номер два сейчас дышал мне в лицо, неведомым образом появившись в крохотном багажном отделении летящего всю ночь дирижабля, и звался, если опустить все внезапно появившиеся на моем языке нецензурные слова, спящей Гэндзи Момо. Посмотрев в наглые глаза Эдны и Камиллы, я вздохнул и выбросил лежащую у меня на груди девочку-кошку из головы. Она не представляла из себя ни опасности, ни какой-либо пользы, будучи чересчур сильно израненной.