…разумеется, если ты не разочаруешь своего партнера в течение жизни.
Правила, правила и еще раз правила. Между некоторыми можно лавировать, некоторые созданы, чтобы их нарушать, а некоторые лишь защищают тех, кто их выдумал. Когда ты играешь в чужой песочнице, всегда будь готов получить по голове от того, кто держит в руках Самую Большую Лопатку за нарушение его правил. Стать своим, быть принятым в эту песочницу, можно по-разному — поднимаясь с низов, получая положение в наследство, либо имея возможность защитить то, что и так твоё.
Пока у меня получается, но почивать на лаврах слишком рано.
Глава 16
Кого меньше всего ожидаешь увидеть в спутанных лабиринтах токийской канализационной системы района доков? Разумеется, вооруженного до зубов английского джентльмена, аристократа и просто хорошего парня по имени Алистер Эмберхарт. Что он там делает?
…в основном ругается на местных контрабандистов, изрывших стройные фекальные туннели дополнительными ходами. Еще он там крадётся. А уж если бы кто спросил бы меня лично, пережив первые три предупредительных выстрела в голову, то я бы ему ответил, что, конечно же собираюсь кого-нибудь убить.
Вооружился я действительно на весь носимый максимум. Трость, меч, два «пугера», два «раганта», нож-бабочка в рукаве, пара небольших ножей на лодыжках и целая куча патронов, периодически вызывающих у меня приступ паники. Если в меня попадут пулей— могу сдетонировать как праздничная шутиха, но побольше боеприпасов в этом путешествии иметь определенно стоило. Удерживая в свободной от трости руке «рагант» с навернутым на него огромным неуклюжим глушителем, я тихо крался во тьме, стараясь даже дышать как можно тише — надетая на лицо маска с ночными окулусами превращала каждый нормальный вдох в глубокое сипение, а из-за тяжелого прорезиненного костюма с бесформенным плащом хотелось дышать с высунутым языком, как сенбернару.
Здесь, в этом раю контрабандистов, было совсем небезопасно. Раскаленный кончик моей трости уже проткнул с десяток крупных крыс, а «рагант» четырежды тихо кашлял, превращая встреченные мной человекообразные фигуры в корм для грызунов. Последнее, как ни странно, жутко портило мне настроение — впервые в жизни я стрелял в людей, совершенно не угрожающих моей жизни, чести и будущему. Это было… низко и мерзко. Вся вина встречаемых мной бродяг состояла лишь в том, что они меня замечали.
Спустя сотню метров от начала моего путешествия по глубинам канализации, я уже был твердо уверен, что ненавижу лабиринты. Выданные мне координаты показывали лишь место на поверхности района доков, пройти к которому нужно было под землей.