Скарлет Монтгомери, урожденная Эмберхарт, была ошеломительно красива. Мужчины нашего рода сделаны как под копирку — высокие, худые, мрачные, с острыми и резкими чертами лица, с почти черной радужкой глаз, смуглокожие. Сестре все эти признаки достались в самой женственной из пропорций. Высокая, гибкая, порывистая, она всегда привлекала внимание своей совсем незаурядной, особенно для Англии, внешностью.

Но… слишком узок круг людей, способных оценить ее красоту. Древний Род таился от мира. Скарлет была глубоко возмущена этим совершенно безобразным с ее точки зрения обстоятельством, что впоследствии вылилось в очень оригинальный протест. Моя сестричка сделала из своей феноменальной внешности оружие массового поражения. Этого ей запретить не могли.

В свои двадцать три года, прожив уже более трех лет замужем во Франции, Скарлет отточила свои навыки и внешность до совершенно умопомрачительного уровня. Она, в почти глухом черном платье с подолом до пола, двигалась так, что в моем кабинете даже паркет попытался вздыбиться. Ее внешность не кричала по сторонам "смотрите, какая я", она не виляла бедрами и даже не улыбалась. Высокая гибкая фигураприковывала взгляд к себе . Оторваться от образа Скарлет было… невозможно. Каким-то образом, находясь даже на периферии зрения, девушка "тянула" на себя внимание всех и каждого с непреодолимой силой.

Изумительно. И так ведь она действует на своего родного брата. Что же тогда было с Уокером?!

Проскользнув в открытую дворецким дверь, Скарлет раскинула руки в стороны, чуть приспуская с плеч черную шаль, и радостно воскликнула своим чуть хрипловатым контральто:

— Братик!

— Мадам Монтгомери, Таната, — чинно поклонился я, встав из рабочего кресла, приветствуя обеих гостий, но практически сразу садясь обратно.

Пока Скарлет стояла, переваривая, точнее надумывая, обиду, Таната, небольшая, но очень изящная пантера-фамильяр, продефилировала к моей кровати, на которую тут же залезла, вольготно развалившись.

Постояв пару секунд с насупленным видом, сестра решительно обогнула кресло для посетителей и изящно запрыгнула прямо ко мне на стол, взмахивая краями шали как крыльями. Приземлив свою обворожительную пятую точку на свободное место, она почти нависла надо мной, протянув руку к моему лицу. Но… не дотронулась.

Правильное решение.

— Только у вас с отцом такой холодный взгляд, — протянула она, убирая руку, — Я по нему скучала…

— Скарлет, прекрати паясничать.

Брюнетка, для которой слово "жгучая" было бы изрядным преуменьшением, отпрянула назад, начав рассматривать меня с великой обидой. Я молча ждал, рассматривая её в ответ. Что не говори, но этого она точно заслуживала.