Рейко издала странный звук, а Шино поинтересовалась нетвердым голосом:

— И… сколько?

— Сколько чего?

— Немцев. Танков.

— Инструкторов и солдат где-то девяносто… — с задумчивым видом протянул я, — К вечеру еще повара придут. А танков батальон.

— Батальон — это сколько?

— Двадцать семь штук. Там, на заднем дворе стоят. Правда, смотреть не на что, их брезентом накрыли.

Рейко издала еще один странный звук. Прямо как отчаявшийся понять смысл жизни пароходик весом в сорок килограммов с глубокой душевной травмой.

— Нам это на руку, — попытался утешить я её, — Солдаты согласны присмотреть за строителями, так что с завтрашнего дня работы по дому будут возобновлены.

Звук повторился, став каким-то тревожащим. Я взглянул в стекленеющие глаза сидящего у меня на животе генератора электричества и приготовился к смерти.

Обошлось. Частично. Сидящая Рейко устроила настоящую драму, с завываниями, трагичными паузами и биением меня кулаком в грудь. С её точки зрения выходило, что я подлый обманщик, уведший невинных дев на прогулку лишь для того, чтобы они не увидели тайком проносимый в дом танковый батальон. Что я злодей, не ведающий стыда и совести, обрекающий невинных (ей явно нравилось это слово) дев (и это тоже) на жизнь в казарме. В строящейся казарме! В строящейся казарме с немецкими танкистами!

Я едва успел вставить фразу о том, что жить все эти люди будут не в основном здании, а в смежных, но вошедшую во вкус Иеками было не остановить. Мне с нескрываемым удовольствием вменили все возможные грехи, вспомнив при этом все прошлые, в том числе и спасение Цурумы из бассейна. Глядя на в очередной раз покрасневшую мечницу, я решил все-таки умолчать онастоящей причине нашего пикника. Чтобы не убили.

Причина же была тривиальной. Договорившись обо всем с Голденштерном и отдав распоряжения Уокеру, я поймал себя на очень удачной мысли и… позвонил герру Брехту, хозяину Мезальянс-холла. Немец, немало удивившийся столь раннему звонку, быстро понял его актуальность — я предостерег его о скором и неминуемом визите Скарлет. Двери заведения конечно же распахнулись бы настежь перед столь роскошной женщиной, редко когда забывающей упомянуть о том, что она в девичестве носила фамилию Эмберхарт… и Брехт бы получил на руки кучу проблем. Большую кучу дурнопахнущих проблем, дуэлей, конфликтов и скандалов…

Пикник куда лучше, чем общение с разъяренной Скарлет, получившей полный отлуп от местного общества. Вламываться ко мне в дом она бы не стала, зная, что я не стал бы прятаться столь низким образом, а значит уехала лелеять новую обиду и вынашивать планы мести. И нельзя сказать, что я эту гадость сделал ей чисто из любви к искусству — уж что-что, а меня бы эта красавица постаралась бы макнуть как можно глубже в любом разговоре с местными.