— Рейко, ты куда планируешь поступать? — между делом спросил я коротышку, взахлеб рассказывающую Шино о каких-то горячих источниках, куда её возил дед на десятилетие.

— Экономика! Аудит! — тут же выпалила та на всё кафе, сразу же разворачиваясь к подруге. Эк её источники эти зацепили, запомним.

— Я с тобой поступлю, — определился я.

— Отлично! — и вновь проверка одежды на крепость взмахом рук в небеса, и сияющая улыбка в тридцать два зуба. Надо будет поговорить с Легран, чтобы та Рейко вдумчиво опросила. Анжелика своя, в смысле она поймет мой интерес к крепости здешнего нижнего белья…

За целый час в кафе, на виду у всех, никто не "клюнул". Меня периодически "обжигало" злыми взглядами то в спину, то сбоку, но вот прямо подойти к нам никто не стал. Что же, это было вполне логично — зачем бодаться с родом Цурума, когда можно дождаться, пока Эмберхарт проводит девушек до их общежития, а потом пойдет к себе один?

Так и случилось.

— Эмберхарт-кун! Наконец-то мы встретились!

В паре десятков метров от входа в общежитие меня перехватила троица парней, визуально на пару курсов старше. Обычные, если такое слово применимо к Якусейсшо — разноцветные волосы, причем еще и частично крашеные в другой цвет, сухощавые и подтянутые фигуры следящих за собой подростков. Только вот на лицах, в которых определенно прослеживалось родство, некая помесь злорадства, напряжения и азарта. Заводила, парень с темно-зелеными волосами и желтой радужкой глаз, хищно скалился мне в лицо.

— Нельзя быть таким домоседом, Эмберхарт-кун, — вновь подал он голос, — Тебя зовут на разговор, а ты обижаешь отказом. За обиды принято платить, знаешь ли.

— Мне говорили, в Японии принято представляться первым для начала разговора, — решил не лезть с ходу в бутылку я, — Это не так?

— Таак… — с ленцой протянул заводила, — Просто не особо хочется оказывать тебе эту честь, но… так уж и быть, придётся. Меня зовут Ятагами Шо. Запомни это имя как следует!

— Ятагами Шо… — медленно повторил я, а затем вздёрнул бровь, — А дальше?

— Что дальше? — захлопал глазами потерявшийся японец, недоуменно переглядываясь с группой поддержки, — Что — дальше?!

— "Представитель рода", "Наследник", "Глава", «Говорящий от имени», — вежливо улыбаясь, я начал загибать пальцы и глядя в остекленевшие желтые глаза, — Вы же, уважаемый Ятагами Шо, ко мне не как студент обратились, а посылали людей к моему порогу. Вот я и интересуюсь вашим драгоценным статусом. Кто вы?

Нюансов в моем издевательстве было много, что по английскому, что по японскому этикету. Жёстко, грубо, за гранью допустимого. Поинтересуйся я сначала, чего он хотел, было бы не так обидно, но здесь я почти открытым текстом сказал, что если Ятагами Шо не несет какого-либо заслуживающего внимания статуса, то представляться ему, по сути, нечем. "Ты кто-то или никто?". Уважительного ответа на столь неделикатный вопрос большинство учеников Гаккошимы не имели. Они были "никем" с потенциалом стать "кем-то незначительным".