— Ты что-то перепутал, — шепчу, отступая на шаг. Упираюсь спиной в косяк двери. — Это благодарность. Или привычка.

— Не перепутал, — в горящих глазах нет ни тени сомнения. — Я влюбился в тебя в тот день, на лестнице. Ты не испугалась меня, не сбежала. Такая женщина как ты — одна на миллион. Я уезжаю, потому что теряю себя без любимой работы. Но это не значит, что я ухожу от тебя. От вас. Если позволишь, я буду приезжать. При каждой возможности. В каждые выходные, в каждый отпуск я буду здесь. Не как гость. Как… — он ищет слово, — как преданный муж и отец. Чаще, чем моряки бывают дома.

Разговор прерывает резкий, настойчивый звонок в дверь. Мы оба вздрагиваем, вырванные из натянутой паутины чувств и слов. Алексей делает жест рукой — «останься здесь» — и шагает к двери. Он смотрит в глазок. Его спина напрягается. Оборачивается ко мне.

— Твоё прошлое припёрлось, — покачивает головой. — Хочешь, я с ним разберусь?

Я подхожу. Сердце колотится, не от страха, от любопытства. Тоже заглядываю в глазок.

За дверью Антон. Дорогая, но помятая куртка, брендовые кроссовки. Осунувшееся лицо, под глазами — тёмные мешки. В одной руке — букет роз в целлофане из ближайшего супермаркета. В другой — плюшевый медведь. Он выглядит жалко. Щенок, выкинутый на мороз.

Я смотрю на него и не чувствую ничего. Ни злости, ни боли, ни даже презрения. Пустота. Он — призрак. Призрак Инны, умершей год назад в дверях собственной спальни.

Киваю Алексею. Он открывает дверь. Не нараспашку. Ровно настолько, чтобы его фигура заполнила проём.

Антон замирает. Его взгляд скользит по широким плечам Алексея, по лицу со шрамом, по жёсткой, собранной позе. Потом он заглядывает за его спину, видит меня. Его глаза расширяются.

— Инна… — начинает он.

— Чего пришёл? — голос Алексея режет воздух.

— Я… я к Инне. Мы должны поговорить.

— Она не хочет с тобой разговаривать. Уходи.

Антон пытается прорваться.

— Инна, пожалуйста!.. Пять минут! Я всё осознал! Юля оказалась стервой, всё вынесла, обобрала… Я был слепым дураком!

Алексей не двигается. Его молчаливое присутствие — это стена. Непробиваемая.

— Пусть скажет, что хотел, — подаю голос из-за его спины. — И уходит.

Муж, не отворачиваясь, делает едва заметный шаг в сторону, открывая мне обзор. Замираю рядом.

Антон смотрит на нас. На меня — похудевшую почти до прежних размеров, с короткой стрижкой в джинсах и домашней футболке. Красивую даже без макияжа, с прямым, уверенным взглядом. На Алексея — в его боевой готовности. Потом его взгляд замечает интерьер за нашей спиной. Светлую гостиную, качественный ремонт, игрушки Марка в корзине.