– И ты поверила, что я не могу говорить о путешествиях? – мягко спрашиваю я. – Ты хоть раз попыталась со мной поговорить, Лиза? Не как дочь с матерью, а как два равных человека? Ты всё время в наушниках. А я… я не знаю, как до тебя достучаться. И, кажется, я слишком рано сдалась.

Она молчит, уставившись в свою чашку. Я вижу, как маска независимой от родителей девушки начинает трещать.

– А тот разговор по телефону… – я делаю паузу. – Ты действительно так обо мне думаешь? У нас дома «вечный траур по нотам»?

Она резко поднимает на меня глаза, и я вижу в них слёзы.

– Нет! – вырывается у неё. – Нет, мам… Я просто злилась. Он мне всё время жаловался, что ты его не понимаешь, что витаешь в облаках и из-за этого у нас ничего не ладится. Поэтому он вынужден сидеть дома, опасаясь куда-то нас отвезти. Боится выйти в свет и не опозориться рядом с тобой.Ты старомодная. Я понимаю, что ты слишком… правильная. Совершенная. И я… я чувствую, что не дотягиваю. Что я не такая умная, не талантливая. И мне проще согласиться с ним, чем пытаться стать достойной тебя!

Она рыдает, закрывая лицо руками. Её слова падают на меня камнями. Вот корень всего. Не равнодушие, а неуверенность. Комплекс неполноценности, которым так ловко манипулирует её отец.

Я сажусь рядом и обнимаю дочь. Она не сопротивляется, не отталкивает. Наоборот, прижимается ко мне, как в детстве, обняв за талию. И рыдает у меня на плече.

– Прости меня, мамочка… Я ужасная дура…

– Ты не дура, – шепчу, гладя по густым волосам. – Ты запутавшийся ребёнок. А он взрослый мужчина, и не должен втягивать тебя в наши с ним личные проблемы. Это его вина. Не твоя.

Кроме невыносимой жалости, что причиняю ребёнку боль, чувствую удовлетворение. Плохо, что не поговорили по душам раньше. Хорошо, что сделали это сейчас. Говорить всегда лучше, чем воевать. Тем более с родными людьми. Жаль, что Костя этого не понимает.

Мы сидим так, пока рыдания дочери не стихают. Она отстраняется, вытирает лицо.

– Ты действительно здорово выглядишь, – Лиза смотрит на меня новыми глазами. – И… ты играешь? Снова?

Приятно осознавать, что не безразлична ребёнку, раз она сразу определила причину перемен во мне.

– Да. Я готовлюсь к концерту. И… я нашла хорошего адвоката. Мы с папой будем разводиться.

Она кивает, не выражая удивления.

– Я могу иногда приходить к тебе? – в папиных серых глазах ожидание, сердце замирает от надежды. – Не навсегда. Просто… в гости?

Тихий вопрос бьёт по нервам.Что ещё успел Костя наговорить, если дочь просится в гости, а не жить со мной постоянно?