Каждый его удар – точный и прицельный. Он бьёт не в болевые точки. Он бьёт в мою сущность.

– А я? А наша семья? Лиза? – почти кричу я, и слёзы, наконец, катятся по моим щекам, горячие и горькие.

– Лиза? – он усмехается, и это самая ужасная усмешка в моей жизни. – А ты спроси у дочери, что она думает о твоём «возвышенном» мире. Она считает так же. Говорит, что ты живёшь в оторванном от реальной жизни, мире для ненормальных. Рада, что я запретил отдавать её в музыкальную школу. Она тоже устала от твоей музыки, Ариана. Мы все устали от тебя!

Мир гаснет. Звуки пропадают. Я вижу только его лицо – жёсткое, чуждое. И её самодовольную улыбку где-то на периферии. Предательство мужа – рвущая душу адская боль. Но услышать, что твой ребёнок, твоя кровь, считает тебя безумной чудачкой… Это смерть. Это конец всего!

Голова немеет. Плохо соображаю, что происходит. Я делаю шаг назад, спотыкаюсь о порог. Сумка с планшетом выпадает из рук с глухим стуком.

–Я… я тебя ненавижу, – шепчу, глядя ему в лицо. Но в моих глазах уже не ненависть. Там пустота.

– Знаю, – равнодушно бросает он. – Это твоё право. Я ухожу от тебя. Не жди меня вечером. Мы с Катей уже живём в нашей квартире в центре.

Дикое желание исчезнуть, удрать из-под обстрела насмешливых взглядов. Я разворачиваюсь и бегу. Бегу по бесконечному коридору, не видя ничего перед собой. Влетаю в лифт, нажимаю на первую попавшуюся кнопку. Двери закрываются, и я падаю на пол железной кабинки, рыдая в голос, как раненый зверь. Всё рухнуло. Всё! Семья, доверие, любовь, вера в себя как в мать. В один момент превратилось в прах!

Лифт останавливается. Я с трудом поднимаюсь, вытираю лицо, выхожу на улицу. Свет режет глаза. Иду, не разбирая дороги. Рука нащупывает в кармане пальто телефон.

Я останавливаюсь. Замираю. И включаю его.

Пальцы сами находят номер Лизы. Я должна услышать. Должна убедиться, что это чудовищная ложь. Что моя девочка так не думает. Что он всё выдумал, чтобы больнее меня ранить.

Вызов принимается после второго гудка.

– Мам? – Лиза сонная, недовольная. – Что случилось?

– Лиза… – голос срывается. – Солнышко, скажи мне правду… Ты… тебе действительно надоела моя музыка? Ты считаешь, что я живу в каком-то другом, ненужном мире?

На той стороне – пауза. Слишком долгая пауза.

– Мам, не начинай опять, – наконец говорит она с раздражением. – Не до этого сейчас. Мы с девочками смотрим кино.

– Но… ответь! – почти кричу я, прижимая смартфон к уху. – Пожалуйста!

Ещё одна пауза. Потом вздох.

– Ну… иногда действительно напрягает. Твои вечные репетиции, этот рояль… У всех нормальные мамы, а ты вечно витаешь в облаках. Папа прав, твоё время ушло. Ты давно не пианистка, а домохозяйка. Пора спуститься на землю.