Но Гоша хотел свежее манго. А я хотела посмотреть, как лицо Антона вытянется от ужаса и осознания, кого он потерял.
Прикоснулась к бумаге.
Евгений наблюдал за мной, постукивая пальцами по своему колену.
– Хорошая девочка, – прошептал мужчина, когда кончик ручки коснулся листа.
Глава 3
Глава 3
Ульяна.
– Куда это ты намылилась?!
Голос Антона ударил в спину, как хлёсткая пощёчина. Замерла у входной двери, уже взявшись за ручку чемодана и придерживая локтем переноску с попугаем. Пять утра. За окном только-только начинал брезжить серый рассвет, а я надеялась улизнуть по-английски. Без сцен, истерик, и этого противного ощущения липкой грязи, которое всегда остаётся после выяснения отношений.
Не вышло.
Взлохмаченный Антон стоял в проёме спальни в растянутой футболке с пятном от кетчупа на груди. Его мутные со сна глаза пытались сфокусироваться на моём чемодане, на моём плаще, на переноске, из которой доносилось возмущённое ворчание Гоши.
– Ты чё, совсем с катушек слетела? – он шагнул вперёд, загораживая проход. – Куда ты собралась в такую рань?
Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки спокойствия. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Надеялась, что он проспит до обеда, как обычно. Что я успею бесшумно выкатить чемодан, погрузить Гошу в такси и исчезнуть из этой квартиры навсегда. Оставить только записку на столе и фото «счастливой пары» сверху.
Но нет. Судьба, как обычно, решила подложить мне свинью.
– Я ухожу, Антон, – сказала ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. – Совсем.
Сонная пелена с его лица начала спадать, уступая место раздражению.
– В смысле – совсем? – он скрестил руки на груди, и в его позе появилось что-то хозяйское, собственническое. – Ульяна, ты что за цирк устраиваешь? Я только лёг в четыре утра, между прочим! У меня был тяжёлый день!
Чуть не рассмеялась в голос. Тяжёлый день. Да, наверное, непросто развлекать сразу двух девиц, пока твоя девушка пашет на работе. Очень утомительно.
– Тяжёлый день? – переспросила, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Наверное, трудно выбирать между Наташей и Оленькой, да?
Лицо Антона вытянулось. В глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки.
– Ты о чём? – его голос стал опасно тихим. – Ты что, с ума сошла?
– Ах, не знаешь? – поставила переноску на пол и выпрямилась. – А Гоша знает. Правда, Гошенька?
Попугай, будто только и ждал своего выхода, просунул клюв между прутьями решётки и радостно выдал:
– О-Оленька! Сладкая моя!
Антон замер. Его лицо медленно начало заливаться краской. От шеи к щекам, от щёк ко лбу. Он посмотрел на переноску с таким выражением, будто хотел придушить пернатого предателя прямо сейчас.